Страница 36 из 43
Глава 18. Право на выбор
В понедельник к семи стемнело. В саду «Белого сада» горели низкие фонари, над озером лежал туман. Константин ждал у закрытого летнего павильона в расстегнутом пальто, словно вышел раньше и не заметил холода.
— Добрый вечер, — сказал он.
— Добрый.
Мы остановились друг напротив друга. За недели паузы я много раз представляла эту встречу и каждый раз начинала с разумного объяснения. В действительности первым оказалось желание коснуться его.
— Можно я вас обниму? — спросила я.
Он раскрыл руки.
Я прижалась к нему, уткнулась лицом в ворот пальто и услышала, как он выдохнул. Константин обнял крепко, но не торопил. Мы стояли посреди холодного сада, пока расстояние не перестало быть правилом.
— Я скучал, — сказал он.
— Я тоже.
— Это уже разговор или только вступление?
— Вступление. Разговор будет длинным.
— Тогда пойдем в павильон. Там включено отопление.
Внутри рабочие оставили два стола и несколько кресел. За стеклянной стеной отражались фонари. Константин принес чай из служебной кухни, поставил чашки и сел напротив, не рядом.
— Раздел закончен, — сказала я. — Квартира у Виктора, деньги у меня. Других имущественных требований нет.
— Поздравляю. Если это подходящее слово.
— Подходящее. Но я пришла не отчитываться.
— Знаю.
— Пауза была ошибкой. Я назвала ее временем для себя, а на самом деле пыталась сделать так, чтобы Алисе не пришлось переживать. Снова решила, что могу убрать чужой страх, если откажусь от своего желания.
— Вы отказались?
— Нет. Только сделали больно нам обоим.
Он провел ладонью по столу, но не потянулся ко мне.
— Я соглашался на паузу и злился на нее, — сказал он. — И на вас. Потом понял, что жду не возвращения, а доказательства, что вы способны выбрать меня без пожара вокруг.
— Пожар закончился.
— Поэтому я и боюсь. Вдруг я нужен только в жизни, где все уже аккуратно разложено? Любые отношения рано или поздно снова создадут беспорядок.
— Я не искала идеального момента. Я хотела убрать рычаг, которым Виктор продолжал вмешиваться. Если бы раздел ушел в суд, я все равно пришла бы сегодня. Просто сказала бы, что дело продолжается.
— Почему не пришли раньше?
— Потому что еще надеялась заслужить спокойствие Алисы.
— А теперь?
— Теперь понимаю: могу уважать ее чувства, но не обязана строить по ним свою жизнь.
Я пересела на кресло рядом.
— Я хочу быть с вами, Константин. Открыто. Не между рабочими письмами и не до следующего семейного возражения.
Он накрыл мою руку своей.
— Это «да» ужинам и звонкам?
— Это «да» отношениям. Но у меня есть условия.
— Было бы странно, если бы не было.
— Финансы отдельно. Я покупаю квартиру сама. Мы не объединяем имущество и не планируем переезд друг к другу, пока оба этого не захотим. Договор студии с отелем остается рабочим. Все спорные сметы проходят через менеджера и Оксану, чтобы наши отношения не определяли цену.
— Согласен. Добавлю свое: вы не отказываетесь от выгодного заказа только ради демонстрации независимости. Если условия честные, мы работаем.
— Согласна.
— Дети не передают сообщения и не судят наши споры.
— Да. И мы не обсуждаем с ними подробности друг друга.
— Если вам нужна пауза, вы называете причину и срок, после которого мы возвращаемся к разговору.
— Справедливо.
— И еще одно, — сказал он. — Не сравнивайте каждую мою ошибку с Виктором. Я могу поторопиться, разозлиться, предложить не то. Если любое неверное движение заранее означает будущую измену или контроль, у меня нет возможности быть живым человеком рядом с вами.
Мне стало стыдно за разговор в старой студии.
— Вы правы. Я буду говорить о вашем поступке, а не о том, кого он мне напоминает.
— Тогда мое последнее условие: вы не обещаете согласие только потому, что я ждал.
— Не обещаю.
— Отлично. Самые романтичные переговоры в моей жизни завершены.
Я улыбнулась.
— Мы еще не подписали протокол.
— Я рискну без него.
Он коснулся пальцами моей щеки.
— Можно вас поцеловать?
— Да.
На этот раз поцелуй не был осторожным знаком возможности. В нем накопились недели молчания, недосказанные фразы и злость, которую мы пережили отдельно. Я обняла его за шею. Константин притянул меня ближе, и стол с условиями остался позади.
Когда мы отстранились, чай уже остыл.
— Я должен сказать еще одну вещь, — произнес он.
— Условие?
— Нет. То, что не дает никаких прав и не требует ответа. Я вас люблю.
Сердце ударило так сильно, что я почувствовала его в горле. Мне хотелось повторить те же слова, чтобы не оставлять его одного после признания. Но мы только что договорились не обещать из благодарности.
— Я очень близко, — сказала я. — Но хочу произнести это не потому, что вы сказали первым.
— Поэтому и предупредил: ответа не требую.
— Вам не больно?
— Немного. Честность иногда болит и все равно остается лучшим вариантом.
Я поцеловала его сама.
— Что значит «открыто» для сотрудников? — спросил Константин, когда мы снова сели. — Я не хочу делать объявление, но и отходить от вас на шаг, если кто-то входит, не стану.
— Согласна. Личные встречи не проводим в рабочее время, на переговорах не касаемся друг друга и не меняем решения ради отношений. За пределами работы не прячемся.
— Если появятся разговоры?
— На вопросы о договоре отвечаем документами. На вопросы о нашей спальне не отвечаем.
— Четкая политика.
— Я уже однажды позволила чужому видео объяснять мою жизнь. Больше не хочу.
— Тогда завтра я сам скажу Илье, что пауза закончилась. Без деталей.
— А я скажу Алисе. Тоже без деталей.
— Кажется, мы научились не превращать детей в службу новостей.
Он поднял чашку, как для тоста.
— За прямые сообщения?
— И за право не публиковать личный отчет.
Мы коснулись чашками. На этот раз негромкий звук показался мне вполне торжественным.
Мы поужинали в пустом ресторане после окончания смены. Константин попросил подать обычное меню и оплатил счет. Я не спорила из-за каждой чашки, но предложила следующий ужин оплатить самой. Он согласился и не стал разыгрывать оскорбленную мужскую гордость.
— Где вы живете? — спросила я.
— В доме на другом берегу, в десяти минутах отсюда. Я купил его после смерти Елены. В прежнем было слишком много комнат, которые мы выбирали вместе.