Страница 35 из 43
— Береги себя, — сказал он.
— И ты.
Это было не приглашение вернуться и не обещание дружбы. Только признание, что дальше мы пойдем отдельно.
Регистрация заняла четыре рабочих дня. В пятницу утром юрист прислал выписку: квартира полностью оформлена на Виктора. Через два часа банк сообщил о переводе. Я открыла приложение и увидела сумму на отдельном счете.
Несколько минут смотрела на цифры. Они не были наградой за измену или ценой двадцати шести лет. Это была стоимость моей доли в общем имуществе. Ровно то, что принадлежало мне по закону и соглашению.
Оксана предложила открыть бутылку игристого, но мы обе должны были вести машины. Вместо этого купили пирожные и закрылись на обед на двадцать минут.
— Только не говори, что сейчас вложишь половину в студию, — предупредила она.
— Не вложу.
— Я серьезно. Нам нужен новый стол и еще одна машина, но это расходы бизнеса. Твоя квартира не должна снова превратиться в общий семейный проект, только теперь цветочный.
— Я уже разделила деньги: жилье, личный резерв и небольшая сумма на переезд. Студия будет покупать оборудование из своей прибыли.
— Вот теперь можно поздравлять.
Мы столкнули бумажные стаканчики с чаем. Никакого торжественного звона не получилось.
— Странно, — сказала я. — Когда мы покупали ту квартиру, я выбирала плитку, Виктор занимался банком, моя мама давала деньги на первый взнос. Все было перемешано. А сейчас каждая сумма лежит в своей строке, и мне от этого спокойно.
— Потому что строки не предают?
— Потому что я знаю, где заканчивается одна ответственность и начинается другая.
После обеда позвонил нотариальный курьер. Я передала ему ключ в запечатанном конверте и подписала акт. На связке оставался брелок в виде маленького дома, который Алиса подарила нам в школе. Я сняла его и положила в ящик стола.
— Не отдала? — спросила Оксана.
— Ключ отдала. Брелок мой.
— Это не нарушает соглашение?
— Если Виктор заявит требование на пластиковый дом стоимостью сто рублей, куплю ему новый.
Мы рассмеялись. Смех не унижал прошлое. Он просто возвращал предмету настоящий размер.
Я написала Виктору: «Деньги поступили. Ключ передала через курьера нотариуса, как указано в соглашении».
Он ответил: «Понял».
Ни воспоминаний, ни последней попытки. Сделка завершилась там, где и должна была, — исполнением условий.
После работы я встретилась с риелтором и назвала требования к будущей квартире: одна спальня, светлая кухня, место для рабочего стола, не первый этаж, до студии не больше двадцати минут. Я не собиралась покупать немедленно. Часть денег оставалась резервом, часть — на отдельном вкладе до выбора. Но возможность больше не зависела от чужого решения.
— Новостройка или готовое жилье? — спросила риелтор.
— Готовое. Я слишком долго жила в ожидании, что когда-нибудь все будет удобно.
Она прислала первые варианты к вечеру.
В субботу я посмотрела три квартиры. В первой окна выходили на стену соседнего дома, зато агент называл это тишиной. Во второй требовался ремонт, который стоил бы еще треть цены. Третья была небольшой, на четвертом этаже, с кухней, залитой зимним солнцем. От нее до студии ехать двенадцать минут.
Мне захотелось сразу оставить задаток. Раньше я приняла бы внезапную уверенность за знак и боялась упустить. Теперь попросила выписку, технический план и день на решение.
— Есть другой покупатель, — сказала хозяйка.
— Если он готов купить без проверки, значит, квартира достанется ему.
На улице риелтор одобрительно кивнула.
— Другого покупателя может и не быть.
— Знаю.
— Тогда почему не поторговались?
— Сначала документы. Цена потом.
Вечером выяснилось, что в квартире была несогласованная перепланировка кухни. Хозяйка пообещала узаконить ее до сделки. Я оставила вариант в списке, но не привязала к нему будущее.
Свобода оказалась не только возможностью сказать «да». Иногда она проявлялась в том, что я не боялась спокойно подождать другого предложения.
В воскресенье я обедала у Алисы и Ильи. Дочь приготовила пирог, Илья пережарил мясо и заявил, что так задумано. Мы говорили о новой вывеске, их планах на отпуск и зимнем открытии отеля. Виктора не обсуждали, но теперь молчание не скрывало тайну. Мы просто выбирали другую тему.
Перед уходом Алиса спросила:
— Вы договорились по квартире?
— Да. Деньги уже у меня, квартира у него.
— Ты рада?
— Свободна.
— Это не совсем ответ.
— Пока лучший, который есть.
Она обняла меня.
— А Константину ты позвонишь?
— Позвоню.
— Не потому, что я разрешила.
— Именно поэтому.
У себя в съемной комнате я открыла его переписку. Можно было написать длинно, объяснить соглашение и снова проверить каждое слово. Вместо этого я набрала:
«Переговоры закончены. Завтра в семь я приеду в отель. Если вы свободны, хочу поговорить в саду».
Ответ появился почти сразу:
«Свободен. Буду ждать».
Я положила телефон рядом. Все юридические связи с Виктором были закрыты. Дочь знала правду. Студия стояла на собственных ногах.
Впервые я шла к Константину не из беды и не между двумя обязательствами.
Только потому, что сама выбрала дорогу к нему.