Страница 34 из 43
Глава 17. Не проси меня вернуться
Переговоры назначили на понедельник в кабинете нотариуса. За час до встречи Виктор написал: «Давай сначала поговорим вдвоем. Кафе напротив».
Я показала сообщение юристу.
— Решать вам, — сказал он. — Только ничего не подписывайте и не соглашайтесь менять условия устно.
— Я это уже выучила.
В кафе Виктор сидел за дальним столиком. Перед ним стояли две чашки. Мой кофе он заказал заранее — американо без сахара, как много лет. Такой маленький знак памяти раньше показался бы заботой. Теперь я видела в нем и другое: уверенность, что мои привычки все еще принадлежат ему.
— Спасибо, я не буду, — сказала я и села.
— Остынет.
— Пусть.
Он выглядел усталым. На висках стало больше седины, рубашка была помята у воротника. Я знала, что Кира ушла, Алиса сократила звонки, а квартира внезапно превратилась из семейного дома в объект с рыночной ценой. Но последствия его решений не делали меня ответственной за его одиночество.
— Я согласен на оценку, — сказал Виктор. — Почти. Банк готов дать деньги, если ты подпишешь отказ от дальнейших требований.
— Условия обсудим с юристами.
— Я позвал не для этого.
Он провел пальцем по краю чашки.
— Кира ушла.
— Я знаю.
— Конечно. Она же прибежала к тебе.
— Она пришла с документом.
— И ты сразу поверила женщине, которая помогла разрушить наш брак.
— Наш брак разрушил ты. Она отвечала за свою часть.
— Я отвечаю. Поэтому и хочу поговорить.
Он наклонился вперед.
— Я ошибся. Сильно. Думал, что с Кирой начну другую жизнь, а оказалось, она знала только ту мою часть, которую я показывал. Мы не выдержали даже месяца вместе. А с тобой прожили двадцать шесть лет.
— Длина брака не отменяет способ, которым ты из него вышел.
— Я не вышел. Документ есть, но мы все еще можем начать заново.
Я смотрела на человека, рядом с которым стала взрослой, родила дочь, пережила болезни родителей, открыла студию. Он не был чудовищем из чужой истории. Именно поэтому отказ требовал ясности, а не удобной ненависти.
— Нет, Виктор.
— Ты даже не подумала.
— Я думала с дня свадьбы каждое утро.
— Из-за Руднева?
— Если бы Константина не существовало, ответ был бы тем же.
— Не верю.
— Это не меняет ответа.
— Ты хочешь наказать меня.
— Наказанием было бы вернуться и годами напоминать тебе о Кире. Я не хочу так жить.
— Мы можем обратиться к семейному психологу, уехать, продать квартиру по-настоящему. Все, что ты требовала.
— Я требовала честности до того, как ты привел любовницу на свадьбу дочери. Сейчас мне нужна не исправленная версия старого брака. Мне нужна жизнь, в которой я не проверяю, сказал ли ты правду только потому, что тебя поймали.
Он отвернулся к окну.
— Я любил тебя.
— Возможно.
— И ты меня любила.
— Да. Это не спор.
— Тогда как можно просто отказаться?
— Не просто. И не от прошлого. Я отказываюсь повторять его после того, что узнала.
Виктор взял мою чашку и отпил остывший кофе.
— Алиса теперь разговаривает со мной как с чужим. Ты показала ей переписку.
— Я показала факты о квартире и использовании ее имени. Она сама решила, что сказать.
— Раньше ты бы не втягивала ее.
— Раньше ты рассчитывал на это заранее. Я больше не буду хранить твои тайны, чтобы выглядеть хорошей матерью.
— И что мне теперь делать?
Вопрос прозвучал почти по-детски. В браке я ответила бы: позвони Алисе, извинись, не дави, дай время. Составила бы путь, по которому он мог вернуться в ее доверие.
— Решать тебе, — сказала я.
— Даже совет не дашь?
— Не используй меня как инструкцию к отношениям с собственной дочерью.
Он откинулся на спинку стула.
— Ты стала жесткой.
— Я стала оставлять людям их ответственность.
Мы помолчали.
— В кабинете я соглашусь на семь с половиной, — сказал Виктор. — Перевод в течение месяца.
— Оценка моей доли — семь миллионов восемьсот тысяч. Оплата должна быть защищена банковским аккредитивом, переход доли после выполнения условий.
— Триста тысяч для тебя важнее возможности закончить спокойно?
— Спокойно — это не когда я плачу за твое согласие.
— Тогда увидимся у нотариуса.
Я поднялась.
— Марина.
Он тоже встал.
— Если передумаешь не насчет денег, а насчет нас, позвони.
— Не проси меня вернуться. Это только заставляет меня еще раз отказывать человеку, которого я когда-то любила.
Он опустил глаза.
— Хорошо.
В кабинете уже ждали оба представителя. Проект соглашения подготовили заранее. Квартира переходила Виктору, а я получала семь миллионов восемьсот тысяч рублей через безотзывный покрытый аккредитив. Банк резервировал полную сумму и перечислял ее на мой отдельный счет после регистрации перехода права. Расходы нотариуса мы делили поровну.
Остальное имущество было перечислено приложением. Каждый сохранял свой автомобиль и личные счета, бытовые вещи распределялись по описи. Виктор письменно подтверждал отсутствие требований к оборудованию и названию студии, я — отсутствие требований к его рабочим выплатам и личному имуществу. После исполнения соглашения взаимных имущественных претензий не оставалось.
Представитель Виктора предложил уменьшить сумму на половину комиссии банка.
— Комиссию за аккредитив оплачивает покупатель доли, — сказал мой юрист. — Это его способ исполнения обязательства.
— Способ нужен обеим сторонам.
— Марина была готова к продаже квартиры на открытом рынке. Выкуп выбрал Виктор.
Виктор постучал ручкой по столу.
— Я оплачу комиссию.
Потом возник вопрос о сроке освобождения квартиры от моих вещей. Я напомнила, что все личное уже забрала, а ключ передам после регистрации. Нотариус добавила это в текст.
Мы читали документ почти час. Я проверяла адрес, паспортные данные, сумму цифрами и прописью, реквизиты счета. В прежней жизни Виктор раздражался, когда я перечитывала договоры дольше него. Сейчас молчал.
— Стороны понимают последствия? — спросила нотариус.
— Да, — ответила я.
Виктор задержался на секунду.
— Да.
Мы подписали соглашение. Сотрудник банка подтвердил открытие аккредитива и резервирование полной суммы. Электронные документы отправили на регистрацию.
У выхода Виктор протянул мне руку. Жест был таким официальным, что я почти улыбнулась. Потом все же пожала.