Страница 33 из 43
— Поговорю с папой.
— Ты не обязана.
— Знаю. Я хочу.
— Не торгуйся за меня и не проси его платить больше. Просто скажи то, что считаешь нужным.
— Именно это и собираюсь.
Она ушла. Я убрала папку в шкаф и написала Константину: «Мы с Алисой поговорили. Она не просит меня отказаться от вас. Но главное — я сама больше не считаю паузу правильной. Хочу закончить ближайшие переговоры по квартире и потом встретиться. Не как подрядчик».
Он ответил не сразу.
«Я рад, что вы поговорили. И рад вашему решению. Дождусь предложения времени, но хочу уточнить: вы заканчиваете переговоры ради себя, не ради моего допуска?»
Я прочла вопрос дважды.
«Ради себя. Не хочу входить в отношения, оставив Виктору финансовый повод вмешиваться в мою жизнь».
«Понимаю. Тогда буду ждать».
На следующее утро Алиса позвонила из машины.
— Я была у папы, — сказала она.
— Как прошло?
— Плохо. Он сказал, что ты настроила меня против него и показала чужую переписку. Потом объяснял, что проект с Аркадием — просто расчет. Я сказала, что дело не в продаже. Он прикрывался мной, чтобы давить на тебя.
— Что он ответил?
— Что всегда думал о семье.
— И ты?
— Спросила, почему тогда привел Киру на мою свадьбу.
Я замолчала.
— Алиса, мне жаль.
— Не надо. Он не нашел ответа. Сказал, что совершил ошибку и теперь все используют ее против него.
— Ты не обязана переставать его любить.
— Я знаю. Но любить не значит соглашаться. Я сказала, чтобы он больше не просил меня передавать тебе предложения и не обсуждал с моими знакомыми твою личную жизнь.
— Он просил передавать?
— После свадьбы дважды. Я тогда не сказала тебе. Сначала просил узнать, где ты живешь, потом — согласишься ли на встречу без юристов. Я ответила, что не буду вмешиваться, но не призналась тебе. Наверное, тоже пыталась всех защитить.
— Теперь больше не пытайся.
— Договорились.
Она не завершила звонок.
— Мам, ты оставишь фамилию?
— Лаврову? Да.
— Я думала, вернешь девичью.
— Клиенты знают меня как Марину Лаврову, все договоры оформлены на эту фамилию. И ты тоже носила ее двадцать пять лет. Она давно принадлежит не только твоему отцу.
— Он может решить, что это знак.
— Его толкования больше не определяют мои документы.
Алиса тихо выдохнула.
— У меня остались ваши свадебные фотографии. Бабушка отдала коробку перед переездом. Что с ними делать?
— Хранить, если они важны тебе. Выбросить, если не нужны. На фотографиях не ложь: в тот день мы действительно были счастливы. Просто это не дает прошлому права управлять настоящим.
— Ты так спокойно говоришь.
— Я не спокойна. Я учусь не путать боль с приказом вернуться.
Мы договорились встретиться в воскресенье у них дома. Алиса предупредила, что пока хочет позвать только меня, без Константина и Виктора. Я согласилась. Ее квартира могла оставаться местом молодой семьи, а не площадкой для примирения старших.
После звонка я сняла с полки зеленую вазу и поставила в нее несколько веток белой хризантемы. Не для продажи, не для фотографии. Просто потому, что вещь из прежней жизни могла стоять в новой, не превращая ее в копию старой.
Вечером Илья заехал за заказом для отеля. Раньше он ждал у двери, а теперь прошел к стойке.
— Алиса рассказала о разговоре, — сказал он. — Не подробности. Только что вы помирились.
— Мы не ссорились окончательно.
— Она умеет делать окончательным даже молчание.
— Ты тоже не обязан быть посредником между нами.
— Уже понял. Папа тоже сказал не обсуждать вас. Но можно один вопрос?
— Можно.
— Вы его любите?
Я не ожидала такой прямоты.
— Еще не знаю, как назвать то, что чувствую. Но это серьезно.
— Для него тоже.
— Он сказал?
— Нет. Он просто стал невыносимо вежливым со всеми. Так бывает, когда молчит о важном.
Я рассмеялась. Илья взял коробку и направился к выходу.
— Марина Сергеевна, — сказал он у двери. — Я хочу, чтобы папа был счастлив. И чтобы Алиса не боялась. Похоже, мне придется выдержать обе вещи сразу.
— Нам всем придется.
Он ушел. Я выключила свет в зале и задержалась возле окна. Впереди была встреча с Виктором и его представителем. Она могла закончиться соглашением или судом. Но Алиса больше не стояла между мной и Константином, а он не ждал разрешения от детей.
Мы впервые разделили ответственность правильно: каждый взял свою.