Страница 32 из 43
Глава 16. Разговор без свидетелей
Алиса пришла на следующий день в половине седьмого. Я заранее попросила Оксану закрыть студию и уйти вовремя. На столе стояли чай, две чашки и папка. Документы лежали внутри, чтобы разговор не начинался с доказательств.
Дочь сняла пальто, села напротив и посмотрела на закрытую папку.
— Что сделал папа?
— Сначала другое. Я люблю тебя. Раздел квартиры не должен становиться твоей ответственностью. И мои отношения с Константином тоже.
— Тогда зачем ты позвала?
— Потому что отец использует твое имя, когда убеждает меня согласиться на меньшую сумму. Ты должна знать, что я не просила и не прошу тебя выбирать между нами.
Я рассказала об оценке, предложениях Виктора и проекте будущей продажи. Не называла Киру виновницей или союзницей, только объяснила, откуда появились сообщения. Потом открыла папку.
Алиса читала медленно. На странице с предварительными условиями задержалась дольше всего.
— Это цена всей квартиры?
— Да.
— Но она ниже оценки.
— Ниже. Но половина указанной в проекте цены все равно выше суммы, которую отец предлагает мне за долю. Он имеет право искать выгодный вариант. Не имеет права одновременно говорить, что сохраняет квартиру только ради твоего детства.
— Может, он передумал.
— Может. Поэтому я не называю проект готовой продажей. Но сообщения о том, что мне срочно нужны деньги и я соглашусь дешевле, отправлены еще до свадьбы.
Она перечитала строку, где Виктор обещал, что я «пошумлю» и сохраню нормальные отношения ради нее.
— Он так написал до того, как сказал тебе?
— Да.
— И Кира это видела?
— Да.
Алиса закрыла глаза. Я не торопила ее.
— Почему ты не показала мне раньше?
— Раньше у меня не было этих сообщений. А о предложении по квартире я не рассказывала, потому что считала, что защищаю тебя.
— От чего?
— От необходимости знать, как мы делим имущество. От разочарования в отце. От еще одной семейной ссоры после свадьбы.
— То есть ты опять решала, что я выдержу, а что нет.
Я могла ответить, что ей и так было тяжело. Но это не отменяло ее правоты.
— Да, — сказала я. — Я повторила старую привычку. Только теперь молчала уже не по просьбе Виктора, а по собственной.
— Если бы Кира не пришла, ты бы продолжала?
— О цене и переговорах рассказала бы, когда мы приблизились к соглашению. О его словах про тебя, наверное, нет.
— А зря.
— Теперь понимаю.
Алиса поднялась, прошла по залу и остановилась возле стеллажа. На нем стояла бабушкина зеленая ваза, которую я принесла из квартиры. Я еще не решила, использовать ее в студии или увезти в съемное жилье.
— Я помню эту вазу, — сказала дочь. — Папа всегда боялся, что я разобью.
— Ты один раз спрятала в нее печенье.
— Мне было шесть.
— И ты забыла. Через месяц мы нашли там камни.
Она улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.
— Я не хочу, чтобы квартиру продавали.
— Почему?
— Там все мое детство.
— Я тоже не хочу терять ее. Но оставаться совладелицей с Виктором и годами согласовывать ремонт, жильцов или продажу не буду. Если он выплатит справедливую половину, квартира останется у него. Если нет, придется продать.
— Ты уже выбрала новую квартиру?
— Нет. Сначала должен завершиться раздел.
— Папа сказал, что ты торопишься, потому что собираешься жить с Константином.
— Это неправда. Мы даже не видимся лично после нашего разговора с тобой.
Алиса повернулась.
— Вы расстались?
— Я попросила паузу.
— Из-за меня.
— Из-за своего страха причинить тебе боль. Это мое решение, поэтому не буду перекладывать его на тебя.
— Но если бы я нормально отреагировала, паузы не было бы.
— Вероятно.
— Значит, все-таки из-за меня.
— Твоя реакция повлияла. Выбор сделала я. Между этими фразами есть разница.
Она вернулась к столу.
— Я была ужасной?
— Ты была напуганной.
— Это очень вежливый ответ.
— Хорошо. Ты сказала, что я могла выбрать любого мужчину, будто мои чувства — еще одна деталь твоей свадьбы. Это было несправедливо.
Алиса опустила голову.
— Я думала, если ты будешь вести себя спокойно, папа одумается. Или хотя бы люди перестанут обсуждать. Потом появился Константин, и мне показалось, что прежней семьи точно больше нет.
— Ее не стало из-за поступка Виктора. Не из-за Константина.
— Знаю. Головой. А внутри я злилась на тебя, потому что ты всегда исправляла все. Даже когда папа опаздывал, забывал, обещал и не делал. Ты находила решение. На свадьбе тоже нашла. А потом вдруг отказалась исправлять семью.
— Потому что семья — не оформление, которое можно пересобрать перед приходом гостей.
— Я хотела, чтобы ты хотя бы попробовала.
— Вернуться к человеку, который заранее рассчитал мою реакцию и цену моей доли?
— Сейчас понимаю, как это звучит.
— А тогда?
— Тогда думала только о себе.
В ее голосе не было оправдания. Я протянула руку через стол. Алиса вложила пальцы в мою ладонь.
— В день свадьбы ты имела право думать о себе, — сказала я. — Это был твой день. Но моя жизнь после него не может остаться декорацией.
— Прости.
— И ты меня прости за молчание.
Мы сидели, держась за руки. Примирение не стерло страхи и не превратило Виктора в чужого человека. Но между нами впервые не осталось просьбы притворяться.
— Я все равно боюсь ваших отношений с Константином, — сказала Алиса. — Если вы разойдетесь, семейные встречи будут ужасными.
— Возможно.
— Очень поддерживающе.
— Я не могу пообещать, что никогда с ним не поссорюсь. Могу пообещать не просить тебя или Илью быть посредниками. Наши отношения — наша ответственность.
— А если Илья начнет защищать отца?
— Скажи ему то же самое. Он не обязан защищать ни одного из нас.
— Папа Константин сказал ему почти дословно.
Она впервые назвала его так при мне, и я почувствовала облегчение.
— Значит, в одном мы уже согласны.
Алиса помолчала.
— Ты имеешь право быть с ним. Или не быть ни с кем. Я не хочу снова решать за тебя.
— Спасибо.
— Но мне нужно привыкнуть.
— Привыкай в своем темпе. Общих обедов пока не будет.
— А ваши встречи?
— С ними я разберусь сама.
После чая Алиса попросила копию страницы с сообщениями. Я отказалась давать весь файл, но отправила нужный фрагмент.
— Что ты будешь делать? — спросила я.