Страница 29 из 43
— Ты серьезно будешь описывать каждую юбку?
— Одежда не входит в раздел. Фотографии нужны, чтобы потом не спорить.
— Мы дошли до того, что ты боишься взять собственный альбом без доказательств?
— Я не боюсь. Я фиксирую.
На верхней полке стояла зеленая ваза моей бабушки. Виктор снял ее раньше, чем я успела потянуться.
— Она всегда была в гостиной.
— Ее подарила мне бабушка до брака.
— Я не собираюсь отнимать вазу.
— Тогда поставь в коробку.
Он осторожно завернул ее в полотенце. На мгновение я вспомнила, как мы вместе перевозили вещи в эту квартиру и спорили, куда поставить старую мебель. Воспоминание было таким ясным, будто следующих лет не было.
— Здесь все еще твой дом, — сказал Виктор.
— Пока здесь моя доля. Это не одно и то же.
— Для меня одно.
— Поэтому нам нужен договор, а не воспоминание.
Я забрала личные документы, одежду, альбомы и вазу. Общие вещи не тронула, только сделала фотографии комнат для описи. Ключ оставила у себя: до завершения раздела я имела такое же право доступа, как Виктор.
У машины Оксана открыла багажник.
— Ровно пятьдесят восемь минут. Я уже выбирала, звонить тебе или спасателям.
— Спасатели не упаковывают альбомы.
— Зато я упаковываю. Что это?
— Бабушкина ваза.
— Тогда вперед, пока твоя новая документальная натура не составила акт на парковочное место.
Мы уложили коробки. Я посмотрела на окна квартиры, где прожила больше двадцати лет. Уходить из нее было тяжело, но тяжесть больше не означала сомнение. Некоторые решения причиняли боль именно потому, что были окончательными.
В новой студии мы готовили небольшое открытие для клиентов. Без лент и громких речей: чай, образцы зимнего оформления, скидка на предварительные заказы. Я сама оплатила продукты и печать приглашений из рекламного бюджета. Оксана составила список гостей.
— Константина приглашать? — спросила она.
Я посмотрела на список.
Как владельца отеля и постоянного заказчика его присутствие было естественным. Как мужчину, которого я попросила держаться на расстоянии, приглашение могло прозвучать двусмысленно.
— Отправь общее деловое приглашение менеджеру проекта и ему. Такое же, как остальным партнерам.
— Ты умеешь превратить один чай в заседание совета директоров.
— Я умею не обещать того, в чем не уверена.
В день открытия пришли около тридцати человек. Константин появился ближе к вечеру вместе с менеджером отеля. Поздравил нас с Оксаной, осмотрел образцы и сделал заказ на оформление стойки к декабрю. Все правильно, спокойно, официально.
Пока Оксана показывала менеджеру новую камеру, мы остались у стола с каталогами.
— Поздравляю с открытием, — сказал Константин. — Теперь уже не в письме.
— Спасибо, что пришли.
— Вы пригласили.
— Как партнера.
— Я понял.
Мне стало больно от того, как легко он произнес это.
— Сегодня зарегистрировали развод, — сказала я.
Он не изменился в лице и не позволил себе радости.
— Как вы?
— Странно. Но правильно.
— Вам нужна помощь?
Он заметил вопрос и тихо добавил:
— Я именно спрашиваю.
— Нет. И спасибо, что спросили.
— Тогда я просто рад, что вы сделали то, чего хотели.
К нам подошла клиентка, и разговор закончился. Константин уехал через двадцать минут. Я проводила его взглядом, но не остановила.
После закрытия мы с Оксаной сели за рабочий стол. Гости выпили весь чай, разобрали каталоги и оставили семь предварительных заявок. На моей стороне лежали оплаченные счета и новый договор аренды. На пустой стороне напротив еще недавно сидел Константин.
— Ты счастлива? — спросила Оксана.
— Сегодня я официально развелась, открыла студию и получила заказы. Для счастья слишком много бухгалтерии.
— Я не про день.
— Знаю.
Она ждала.
— Мне хорошо от того, что это место наше, — сказала я. — От того, что Виктор больше не муж. От того, что я не согласилась на дешевый выкуп. И мне плохо без Константина. Все это правда одновременно.
— Тогда зачем ты выбираешь только одну часть?
— Потому что еще не поговорила с Алисой.
— Она попросила время. Не пожизненный контроль.
Я убрала чашки. На краю стола осталась визитка «Белого сада», которую принес менеджер. На обороте Константин написал номер заказа и дату следующей встречи. Ни личного слова.
В десять вечера я закрыла дверь студии. На улице горели новые буквы вывески: «Май». Свет падал на мокрый тротуар и мою машину. Рядом не было Виктора, который говорил, как лучше. Не было Константина, который ждал ответа. Не было Алисы, чье молчание я пыталась превратить в указание.
Впервые за много лет я осталась на своей стороне стола и поняла: она не обязана быть одинокой.
Но пригласить кого-то рядом должна была я сама.