Страница 27 из 43
Мы стояли в кабинете с открытыми папками. Мне хотелось подойти к нему, почувствовать знакомое тепло ладони. За дверью работали сотрудники, в соседнем помещении был Илья. Я осталась у стола.
— Нам нужно остановиться, — сказала я.
Константин закрыл папку.
— Потому что Алиса потребовала?
— Она не потребовала. И я не отдаю ей право решать. Но мне нужно понять, могу ли я выдержать последствия, не обвиняя потом ее, вас или себя.
— Что вы называете остановкой?
— Пока без ужинов и личных встреч. Работу продолжаем. Не скрываем, если спросят, но не заставляем детей участвовать.
— На какой срок?
— Не знаю.
— Это ответ, которого я боялся.
— Я не могу назначить дату, когда дочь перестанет злиться.
— И не должны. Но если наше решение зависит от ее спокойствия, она все-таки получила право вето, хотя вы называете его иначе.
— Зависит не от ее спокойствия. От моего.
Он отошел к окну. За стеклом рабочие устанавливали опоры зимнего павильона.
— Я не стану спорить, — сказал он. — Вы просите паузу — я приму. Только не называйте то, что было между нами, ошибкой ради удобства семьи.
— Не назову.
— И не ждите, что я соглашусь превратиться обратно только в заказчика. Я буду соблюдать рабочие границы, но не стану лгать, если Илья спросит, что чувствую.
— Я тоже не буду.
— Хорошо.
Слово прозвучало совсем не хорошо.
Мы вернулись к макетам. Я объясняла расположение хвойных композиций, он отмечал точки подключения света. Ни одна фраза не выходила за рамки проекта. Я получила ровно ту дистанцию, которую предложила, и ненавидела каждый ее сантиметр.
В четверг мы встречались с заказчиками зимнего открытия. За длинным столом сидели восемь человек: организаторы, техническая служба, повар, менеджер отеля и мы с Оксаной. Константин занял место напротив меня, хотя раньше садился рядом, чтобы смотреть один макет.
Представитель заказчика попросил увеличить фотозону и перенести часть бюджета из оформления столов. Я показала два варианта, Константин предупредил, что один из них перекрывает путь официантам. Мы спорили о ширине прохода, считали стойки, меняли схему. Работали слаженно, как до поцелуя, только теперь каждое случайное совпадение взглядов требовало усилия.
После встречи менеджер попросил оставить образцы до утра. Оксана уехала за следующим заказом, и мы с Константином вдвоем переносили коробки в кладовую.
— Вы могли попросить сотрудника, — сказала я.
— Мог. Но это моя часть работы, а не попытка остаться с вами.
— Я не обвиняла.
— Знаю. Просто теперь уточняю даже то, о чем вы не спрашивали.
Он поставил коробку на полку и сразу отошел. Мне захотелось сказать, что так невыносимо, что я уже поняла свою ошибку и готова отменить паузу. Но это было бы не решение, а бегство от последствий собственного решения.
— В воскресенье в отеле семейный обед, — сказал Константин. — Илья пригласил меня. Алиса, вероятно, тоже будет. Я не стану отказываться, но не буду поднимать нашу тему.
— Спасибо, что предупредили.
— Если мое присутствие заставит ее отказаться, это будет еще один способ дать страху управлять всеми. Я не хочу так начинать.
— И я не хочу.
— Тогда, может быть, хотя бы в этом мы не остановились.
Он ушел первым. Я проверила замок кладовой и записала номер пломбы в акт, хотя менеджер никогда его не требовал. Занималась точностью там, где можно было получить правильный ответ. В отношениях никакой таблицы не существовало: осторожность иногда защищала, а иногда становилась вежливым названием трусости.
В студии Оксана заметила мое состояние.
— Что случилось?
— Алиса против. Мы с Константином взяли паузу.
— Кто решил?
— Я.
— Потому что передумала?
— Потому что дочь считает наши отношения угрозой своему браку.
Оксана поставила секатор.
— Ее страх понятен. Но чем пауза докажет, что угрозы нет?
— Даст всем остыть.
— Или покажет, что достаточно не отвечать на сообщения, и мама отменит свою жизнь.
— Я ничего не отменила.
— Тогда что должно произойти, чтобы пауза закончилась?
Я не смогла ответить. В этом была слабость моего решения: оно останавливало боль сегодня, но не вело ни к чему завтра.
Вечером Алиса прислала одно сообщение: «Мне нужно время. Не приезжай пока».
Я ответила: «Хорошо. Я рядом, когда ты захочешь поговорить. Но стыдиться своих отношений и называть их ошибкой не буду».
Она прочла и не ответила.
Через минуту пришло рабочее письмо от Константина с утвержденной сметой. В конце стояло: «Правки приняты. Следующая встреча в четверг».
Ни одного лишнего слова. Он исполнял мою просьбу так же точно, как в день переезда.
Я закрыла почту и осталась одна среди новой мебели, подготовленных заказов и коробок, которые еще не успела разобрать. Я добилась права выбирать. Теперь выяснялось, что правильный выбор не всегда приносит облегчение.
Иногда такой выбор сначала оставлял без привычного оправдания.