Страница 26 из 43
Глава 13. Слишком близкие родственники
В пятницу я выбрала небольшое грузинское кафе на старой набережной. Там не было ни сотрудников отеля, ни моих клиентов, ни людей, которые знали Виктора. Я хотела хотя бы один вечер прожить без чужого взгляда.
Константин пришел раньше и ждал у входа. За столом мы говорили о книгах, городе, его первых годах в гостиничном деле и моем решении открыть студию. Я впервые узнала, что он начинал администратором в чужом пансионате, а «Белый сад» купил уже после тридцати. Он узнал, что название «Май» появилось не из красивой легенды: в мае я получила первые деньги за оформление школьного выпускного и поняла, что могу работать на себя.
— Я ожидал историю про любимый месяц, — сказал он.
— В мае у флористов нет времени любить месяц. Последние звонки, свадьбы, выпускные.
— Значит, название про деньги?
— Про первый счет, который я оплатила сама.
— Это гораздо лучше.
После ужина мы шли вдоль реки. Он держал меня за руку, и это простое прикосновение казалось непривычнее поцелуя. У моей машины он снова спросил, можно ли меня поцеловать. Я ответила раньше, чем он закончил вопрос.
К Оксане я вернулась после полуночи. Она не ждала отчета, Алиса не звонила, Виктор не знал, где я. У меня был вечер, который принадлежал только мне.
На следующий день Константин предложил рассказать детям.
— Не потому, что нам нужно разрешение, — сказал он по телефону. — Илья работает в отеле и все равно заметит. Не хочу, чтобы он узнал от сотрудника.
— Я тоже не хочу прятаться от Алисы.
— Поговорим с ними вместе или каждый со своим ребенком?
— Сначала отдельно. Так у них будет право отреагировать без свидетелей.
Мы договорились на воскресенье. Я пригласила Алису в новую студию после закрытия. Она пришла с пакетом булочек и начала рассказывать, что нашла мастера для вывески. Я поставила чайник, выслушала и только потом сказала:
— У меня был ужин с Константином.
Она замерла у стола.
— Рабочий?
— Нет.
— Когда?
— В пятницу. До этого мы поговорили после переезда и поцеловались.
Слово прозвучало слишком отчетливо. Алиса отвела глаза.
— Зачем ты рассказываешь подробности?
— Это не подробности. Я хочу, чтобы ты узнала от меня: мы решили попробовать отношения.
— Уже?
— Что значит «уже»?
— С моей свадьбы прошло чуть больше месяца. Вы с папой еще даже официально не разведены.
— Заявление подано. Мы не живем вместе, и наш брак закончился не в тот день, когда я узнала об измене. Для твоего отца он закончился раньше, просто мне об этом не сообщили.
— Это не делает все нормальным.
— Что именно ненормально?
Она прошла к окну и вернулась.
— Он отец моего мужа. Ты понимаешь? Если вы поссоритесь, это отразится на нас с Ильей. Если вы останетесь вместе, у нас вообще получится одна семья, завязанная дважды. Все будут обсуждать, что мама после свадьбы дочери ушла к свекру.
— Я ни к кому не уходила. Константин не был причиной развода.
— Люди не станут разбираться.
— Люди уже решили, что имеют право разбирать нашу свадьбу по минутам. Я не могу отдать им и следующую часть жизни.
— А мне можешь ее не отдавать? — спросила она. — Я только вышла замуж. Я хочу привыкнуть к своей семье, а не думать, что вы с его отцом делаете.
— Тебе не нужно об этом думать.
— Конечно, нужно! Илья будет защищать отца, я — тебя или папу, потом мы поругаемся из-за вас.
— Я не просила защищать меня.
— Пока не просила.
Я услышала собственные слова из разговора с Константином: «Пока». Страх действительно умел выдавать будущее за уже совершившийся факт.
— Алиса, я понимаю, что тебе сложно. Поэтому и сказала сразу. Но я не соглашусь с тем, что мои отношения обязательно разрушат твои.
— Ты могла выбрать любого мужчину.
— Я не выбираю людей из каталога по степени удобства для родственников.
— Значит, я должна просто улыбнуться?
— Нет. Можешь злиться, испугаться, не хотеть общих ужинов. Но не решать за меня.
Она взяла сумку.
— Мне нужно уйти.
— Хорошо.
У двери Алиса остановилась.
— Папа знает?
— Нет. И сообщать ему я не обязана.
— Он все равно узнает.
— Возможно. Но не от тебя, если ты не хочешь быть посредником.
— Ты опять говоришь так, будто защищаешь меня. А сама ставишь в невозможное положение.
Дверь закрылась. Пакет с булочками остался на столе.
Я позвонила Константину не сразу. Сначала убрала чашки, выключила чайник, проверила кассу. Никакое действие не меняло последних слов дочери.
— Илья принял спокойнее, — сказал Константин, когда мы наконец поговорили. — Удивился. Спросил, серьезно ли это и не связано ли с Виктором. Я ответил.
— Алиса считает, что мы ставим под угрозу их брак.
— Илья тоже этого боится. Только формулирует иначе.
— Они говорили друг с другом?
— Нет. Он собирался домой после нашего разговора.
Через час Алиса позвонила.
— Илья все знает, — сказала она без приветствия.
— Константин поговорил с ним, как мы договорились.
— Вы даже это спланировали вместе.
— Мы решили не заставлять вас узнавать случайно.
— Илья говорит, что вы взрослые и сами разберетесь. Ему легко. Его отец свободен шесть лет. А мой папа ушел с нашей свадьбы месяц назад.
— Мне тоже не было легко.
— Тогда зачем ты делаешь еще сложнее?
В трубке послышался голос Ильи. Он просил дать ему телефон. Алиса сначала отказалась, потом связь зашуршала.
— Марина Сергеевна, простите, — сказал он. — Мы сейчас оба на нервах. Я не говорил, что мне все равно.
— Я понимаю. Не нужно объяснять за Алису.
— Я не объясняю. Просто не хочу, чтобы она думала, будто я выбрал сторону.
— Стороны нет.
— Я ей то же самое сказал.
Алиса забрала телефон.
— Вот видишь? Уже есть.
— Нет. Есть разговор, который вы пока не умеете вести спокойно.
— Потому что вы дали нам прекрасную тему.
Она отключилась.
В понедельник Илья приехал в отель раньше и попросил отца не обсуждать при нем личные встречи. Я узнала об этом от самого Константина, когда привезла образцы для зимнего проекта.
— Я согласился, — сказал он. — В работе он не должен быть нашим связным.
— Алиса не отвечает на сообщения.
— Дайте ей время.
— А если время только укрепит ее в мысли, что я предала отца?
— Тогда вы скажете то же самое еще раз. Но не сегодня.