Страница 21 из 43
— Именно поэтому. Если мы молча оплачиваем чужие ошибки, хороший заказ превращается в бесплатную страховку для всех вокруг.
Я составила короткий порядок приемки нестандартного инвентаря: фотография всей партии рядом с утвержденным образцом за сутки до отправки, подтверждение оттенка при дневном освещении, имя ответственного сотрудника. Раньше мне казалось лишним превращать каждую договоренность в инструкцию. Теперь я видела разницу между недоверием и системой: недоверие заставляло подозревать людей, система позволяла работать с ними, не надеясь на память и удачу.
Дарья вернулась за забытым планшетом и увидела открытую таблицу.
— Вы еще считаете аварию?
— Закрываю документы.
— Наш отдел закупок просил узнать, можно ли пригласить вашу студию на весенний конкурс подрядчиков. После сегодняшнего они решили, что можно.
— Пришлите условия. Мы участвуем на общих основаниях.
— Я другого ответа и не ожидала.
Она забрала планшет. Возможность нового заказа появилась не потому, что мы скрыли ошибку, а потому, что назвали ее вовремя и предложили решение. Эту часть дня я хотела запомнить точнее, чем комплименты гостям и фотографии готового зала.
Константин дождался, пока Дарья уйдет, и кивнул на список.
— Похоже на ваши личные границы.
— Мы договорились не менять формулировку сегодня.
— Это было неделю назад.
Я посмотрела на него. Он улыбался только глазами, и мне пришлось отвернуться к коробкам, чтобы не ответить так же открыто.
Во время презентации клиент попросил оставить одного флориста до окончания. Я осталась сама, потому что Оксана утром должна была открыть студию. Константин работал в соседнем зале. Мы пересекались у служебной двери, обменивались короткими вопросами и снова расходились.
К десяти вечера стало ясно, что оформление выдержало. Ни один сосуд не протек, цветы не закрывали обзор, гости фотографировались возле чаш чаще, чем у одинаковых композиций.
Дарья подписала акт и добавила заказ на зимний вечер компании.
— Только без обязательной аварии с поставкой, — сказала она.
— Ее в смету не включаем.
Когда она ушла, я оперлась ладонями о стойку. Только после подписания акта я почувствовала, как устала.
Константин поставил рядом две чашки кофе.
— Одна без благодарственной речи, — сказал он. — Вторая моя.
— Тогда возьму.
Мы стояли у пустой стойки, пока в зале продолжалась музыка.
— Илья подготовил предложение по постоянному договору, — сказал он. — До конца зимы, с фиксированными условиями и отдельными сметами мероприятий. Завтра пришлю.
— После двух заказов?
— После двух заказов, двух ошибок подрядчиков и двух решений без ущерба клиенту. Нам важнее это, чем идеальное портфолио.
— Я прочту.
— Не сомневался.
— Могу отказаться.
— Можете. Но сначала найдете пункт, который вам не нравится.
Я рассмеялась. Он коснулся моей руки — не взял, только положил пальцы поверх на короткую секунду. Я не отстранилась. В прикосновении не было требования продолжить. Оно подтверждало то, что мы уже назвали.
Константин убрал руку первым.
— Простите.
— За что?
— Не спросил.
— Если бы мне не понравилось, я бы сказала.
— Знаю. Но это не отменяет вопрос.
— Тогда в следующий раз спросите.
Мы посмотрели друг на друга. Слово «следующий» прозвучало обещанием, которое я сама допустила.
Постоянный договор пришел утром. Условия почти повторяли пробный: никаких бесплатных концепций, одинаковая ответственность, отдельная оплата ночных смен и моего управления. «Белый сад» гарантировал минимум два заказа в месяц, студия резервировала даты.
Я проверила цифры с Оксаной и юристом. Договор давал нам устойчивый доход, но не делал зависимыми от одного клиента: гарантированный объем занимал меньше половины рабочего времени.
Юрист нашел один опасный пункт: отель мог переносить зарезервированную дату без компенсации, если клиент менял график. Для крупной площадки это было удобно, для нас означало держать людей свободными и в последний момент остаться без оплаты. Я вернула документ с правкой: один перенос без штрафа не позднее чем за десять дней, позже — оплата уже выполненной подготовки и половины организационной ставки.
Ответ пришел не от Константина, а от отдела договоров. Они предложили семь дней и треть ставки. Мы сошлись на десяти днях и сорока процентах. Обычный торг занял два письма. Никто не напомнил мне о парковке, спасенном мероприятии или личной симпатии владельца.
Это убедило меня сильнее любых заверений. Равенство обнаруживалось не в красивой фразе, а в возможности возразить и не потерять договор.
— Подписываем? — спросила Оксана.
— Подписываем.
— А как же подозрения, что он тебя спасает?
— Два выполненных мероприятия, отзывы клиентов и сметы не похожи на спасение.
— А рука?
Я подняла голову.
— Какая рука?
— Та, о которой ты ничего не рассказала, но сейчас покраснела.
— У тебя слишком развито воображение.
— Профессиональное.
Я отправила подписанный договор. Через минуту Константин ответил: «Получил. В следующий раз спрошу».
Ниже стоял адрес нового зимнего проекта.
Я сохранила сообщение в рабочей переписке, хотя последняя фраза рабочей не была.