Страница 18 из 43
Глава 9. Комната с видом на сад
К началу октября деревья вокруг «Белого сада» потемнели после дождей. Летнюю мебель убрали с террасы, дорожки по утрам блестели от воды, а в новом павильоне монтажники заканчивали деревянную облицовку.
Мы готовили концепцию зимнего открытия. Константин хотел, чтобы пространство работало не только в декабре, поэтому отказался от прямых праздничных символов. Я предложила светлые ветви, стекло, глубокую зелень и съемные композиции, которые можно менять весь сезон.
В пятницу встреча с поставщиками затянулась до десяти вечера. Последний автобус в город ушел, а Оксана уехала раньше на машине с образцами. Я могла вызвать такси, но утром в восемь нужно было снова быть в павильоне.
— Свободен номер двести четырнадцать, — сказал Илья. — По договору подрядчикам предоставляется размещение, если две смены идут подряд.
— В нашем приложении этого нет.
— В общем положении отеля есть. Папа добавил после того, как прошлой зимой декораторы заснули в машине на парковке.
— Убедительный случай.
— Ключ на стойке. И не спорьте со мной, я сегодня операционный управляющий.
— А завтра?
— Завтра сын человека, который будет спрашивать, почему я позволил вам уехать ночью.
Я взяла ключ. Еще месяц назад превратила бы номер в доказательство зависимости. Теперь видела правило, одинаковое для всех подрядчиков.
Комната выходила окнами на сад. Я оставила сумку, умылась и поняла, что не хочу сразу ложиться. Внизу еще горел свет в ресторане. Гости разошлись, сотрудники накрывали столы к завтраку.
У дальней стеклянной двери стоял Константин. Он был без пиджака, в темной рубашке, с папкой под мышкой.
— Илья сказал, вы остаетесь, — произнес он.
— На законных подрядных основаниях.
— Рад, что мне не придется показывать положение отеля.
— Не радуйтесь. Завтра проверю, действительно ли оно существует.
— Оно в общем архиве.
Он открыл дверь в зимний сад. Помещение пока не использовали для гостей: вдоль стен стояли сложенные столы, на полу лежали образцы покрытия. Через стеклянную крышу был виден темный силуэт деревьев.
— Хотите посмотреть свет в ночном режиме? — спросил Константин. — Электрики только закончили настройку.
— Для этого я и осталась.
Он включил три группы. Первая освещала потолок слишком холодно, вторая подчеркивала дерево, третья давала мягкий свет у окон.
— Верхний убираем из основной сцены, — сказала я. — Он обесцветит зелень.
— Электрик предупреждал.
— Почему оставили?
— Для конференций. Там растения не жалуются.
— Растения вообще редко жалуются вслух. Поэтому с ними делают что угодно.
— Это сейчас о растениях?
Я посмотрела на него.
— Сейчас — да.
Мы прошли вдоль окон. В углу, где планировалась высокая композиция, свет давал резкую тень.
— Нужен дополнительный источник снизу, — сказала я. — Иначе ветви будут выглядеть плоско.
— Запишу.
— Вы всегда работаете до ночи?
— Не всегда. Только когда на следующий день обещал сыну не вмешиваться.
— И поэтому вмешиваетесь заранее?
Он улыбнулся.
— Именно.
Мы сели за один из сложенных столов. Между нами лежала папка с планами. Разговор мог остаться рабочим, но тишина пустого павильона делала привычные вопросы слишком заметными.
— Илья говорил, вы сами придумали этот отель, — сказала я.
— Не сам. Мы с женой купили старую базу отдыха пятнадцать лет назад. Здесь было два корпуса, столовая и причал, который каждую весну приходилось собирать заново.
Он впервые упомянул жену не как часть биографии в анкете.
— Она занималась отелем?
— Сначала бухгалтерией, потом всем, до чего я не успевал добраться. Название придумала Елена. Белый сад должен был появиться возле главного корпуса. Мы посадили яблони, но половина не пережила первую зиму.
— Теперь сад есть.
— Теперь да. Она успела увидеть, как зацвели первые деревья.
Я не стала спрашивать, что случилось. Константин сам продолжил:
— Шесть лет назад Елена погибла в дорожной аварии. Илье был двадцать один. Он бросил учебу на семестр и вернулся сюда, потому что решил, что я один все разрушу.
— Разрушили бы?
— Нет. Но превратил бы отель в механизм, где главное — чтобы ничего не остановилось. Илья заставил меня помнить, что здесь работают живые люди.
Он говорил без красивых слов о вечной памяти. Потеря оставалась частью его жизни, но не требовала от меня определенной реакции.
— После этого у вас никого не было? — спросила я и сразу поняла, что перешла рабочую границу.
— Были встречи. Ни одни отношения не стали общим будущим.
— Почему?
— Я каждый раз заранее решал, сколько места человек может занять в моей жизни. Получалось что-то вроде номера с фиксированным временем выезда.
— Честно.
— Нет. Я называл это честностью, но сообщал правила только себе. Женщины узнавали о них, когда хотели большего.
Он провел пальцем по краю папки.
— После третьего раза понял, что проблема не в неподходящих людях. Перестал начинать то, что заранее собирался ограничить.
— И с тех пор только отель?
— Отель, сын, друзья. Этого хватало.
— А теперь?
Константин посмотрел на меня. Вопрос прозвучал слишком прямо, чтобы притвориться рабочим.
— Теперь я не уверен, что «хватает» и «я выбрал» означают одно и то же.
Я отвела взгляд к темному саду.
— Простите. Не должна была спрашивать.
— Почему? Вы не требовали ответа.
— Иногда вопрос уже становится требованием.
— Тогда я мог не отвечать.
Виктор всегда утверждал, что моя обида вынуждает его оправдываться, даже когда я молчала. Константин отделял чужой вопрос от собственного решения. Рядом с ним мне приходилось замечать, сколько ответственности я привыкла брать за реакции другого человека.
— У нас с Виктором почти не было больших ссор, — сказала я. — Я считала это признаком хорошего брака.
— Вы соглашались?
— Иногда. Чаще переносила разговор. Он приходил поздно, я уставала, Алиса готовилась к экзаменам, потом была работа. Всегда находился день, который не стоило портить.
— А Виктор?
— Пользовался тишиной. Возможно, тоже считал ее согласием.
— Вы его оправдываете?
— Нет. Пытаюсь понять свою часть. Не в измене — в жизни до нее. Я не могу изменить его решения, но могу перестать повторять свои.
Константин кивнул.
— Значит, когда не согласны со мной, говорите сразу.