Страница 12 из 43
Глава 6. Семейный стол
В районный ЗАГС мы пришли в среду к открытию. Виктор уже ждал у входа. На нем был костюм, который он обычно надевал на переговоры, и выражение человека, приехавшего закончить неприятную формальность до первого рабочего звонка.
— Ты могла подать электронно, — сказал он вместо приветствия.
— Могла. Но у нас уже назначено время.
— Я не спорю. Просто не понимаю, зачем тебе понадобилось лично.
— Чтобы не обсуждать потом, кто не получил приглашение или не подтвердил заявление.
Он хотел что-то ответить, но дверь открылась. Мы вошли вместе.
Сотрудница проверила документы, уточнила, есть ли у нас общие несовершеннолетние дети и согласны ли мы оба расторгнуть брак. Виктор ответил первым. Я — после него. Нам назначили дату регистрации на первое ноября и объяснили порядок.
Все заняло меньше получаса.
Двадцать четыре года уместились в две подписи, несколько отметок и дату в календаре. Я не ожидала торжественной тяжести, но простота процедуры все равно удивила. Брак завершался не в тот момент, когда чиновник менял запись. Он закончился в служебном коридоре «Белого сада», когда Виктор объяснил семимесячную ложь отсутствием подходящего времени.
На улице он остановился возле моей машины.
— Можем еще отменить, — сказал он.
— Ты передумал уходить к Кире?
— Я не об этом. Такой срок дан не случайно.
— Для чего он тебе?
— Чтобы успокоиться и решить имущество без юристов.
— Оценщик придет сегодня в четыре. Можешь присутствовать.
— Я буду на работе.
— Тогда получишь отчет.
Он нахмурился.
— Кира переезжает ко мне после регистрации. До этого я соблюдаю твое условие и не привожу ее в квартиру. Надеюсь, ты тоже не станешь устраивать там встречи.
— У меня нет человека, которого я семь месяцев скрывала от супруга.
— Я говорю на будущее.
— На будущее правила одинаковы. До раздела никто из нас не приводит в общую квартиру новых партнеров. После продажи или соглашения каждый распоряжается своим жильем.
— Ты уже решила продавать.
— Я решила получить оценку. Не путай последовательность.
Виктор посмотрел на часы.
— Сегодня Алиса хочет собрать нас за ужином.
— Она написала.
— У Рудневых. Очень удобно.
— Это дом Ильи и место их работы. Они выбрали закрытую гостиную отеля, чтобы не встречаться в нашей квартире.
— Ты теперь защищаешь каждое их решение?
— Я объясняю очевидное. Защищаться придется тебе, если снова начнешь обсуждать мой договор с Константином.
— Я скажу дочери правду.
— Скажи. Только не называй работой то, что ты сделал с Кирой на свадьбе.
Он ушел, не попрощавшись.
Оценщик приехал точно к четырем. Я встретила его в квартире, открыла все помещения и показала документы на ремонт. Он измерил комнаты, сфотографировал состояние, уточнил год дома и наличие перепланировки. Ничего незаконного не было: восемь лет назад мы объединили кухню с частью гостиной по согласованному проекту.
— Предварительно объект стоит заметно дороже суммы, указанной в вашем проекте, — сказал он, закрывая планшет. — Точную величину дам в отчете после сравнения с продажами.
— Мне важна не максимальная, а обоснованная цена.
— Для этого и делаем отчет.
После его ухода я прошла по квартире. Вещи стояли на прежних местах, но пространство уже разделилось на мое, его и общее. Мои книги, его кресло, купленный вместе стол. Самым трудным оказался не вопрос собственности, а необходимость превращать память в перечень.
Я забрала еще несколько коробок и уехала в студию. Оксана распределяла материалы для первого события в отеле.
— Подали? — спросила она.
— Да. Через месяц зарегистрируют.
— Что чувствуешь?
— Что государству потребовалось двадцать минут на то, на что нам не хватило семи месяцев честного разговора.
— Это чувство или вывод?
— Вывод. Чувство догонит позже.
В шесть мы закрыли мастерскую. Я переоделась в темно-синее платье и поехала в «Белый сад». Ужин назначили в малой гостиной, которую обычно сдавали для семейных праздников. Один круглый стол, восемь кресел, окна на сад. Алиса с Ильей уже были там. Дочь загорела за четыре дня и выглядела спокойнее, но при виде меня сразу встала.
— Как ты? — спросила она.
— Подали заявление. Оценщик был в квартире.
— Так быстро?
— Мы оба согласны на развод. Ждать смысла нет.
Алиса поджала губы, но кивнула. Илья обнял меня коротко, без слов. Константин вошел из соседней двери с графином воды.
— Добрый вечер. Кухня готова подавать, когда соберутся все.
— Вы сегодня владелец или официант? — спросила я.
— Отец, который не хочет, чтобы сын начал семейный совет голодным.
Илья усмехнулся.
— Он считает, что еда решает половину конфликтов.
— Нет. Просто вторая половина становится короче.
Виктор опоздал на двадцать минут. Он вошел, увидел свободное место напротив Константина и выбрал кресло рядом с Алисой.
— Пробки, — сказал он.
Я не напомнила, что он обещал не использовать это объяснение на свадьбе. Алиса тоже промолчала.
Первые десять минут мы говорили о поездке молодоженов. Дом оказался удобным, озеро холодным, лодка протекала у берега, но Илья успел вычерпать воду до того, как Алиса намочила обувь. Обычные подробности понемногу возвращали дочери ее событие.
После горячего она положила вилку.
— Я попросила всех прийти не для того, чтобы решить, кто виноват. Это и так ясно. Мне нужно понять, как мы будем общаться дальше.
— Между мной и тобой ничего не меняется, — сказал Виктор.
Алиса посмотрела на него.
— Пап, перестань так говорить. Уже изменилось. Я не знаю, верить ли тебе, когда ты пишешь, что задерживаешься. И я не хочу видеть Киру.
— Ты судишь о ней по одному вечеру.
— Этого вечера достаточно. Она знала, куда приехала?
Виктор не ответил сразу.
— Знала, что у моей дочери свадьба.
— И что ты еще женат?
— Конечно.
Алиса отодвинула тарелку.
— Тогда не проси меня дать ей шанс. Не сейчас.
— Я не прошу. Только не хочу, чтобы мать настраивала тебя.
— Марина ни разу не назвала Киру при нас, — сказал Илья.
— Это семейный разговор, — отрезал Виктор.
— Алиса — моя жена. Когда вы говорите, что ее мать ею манипулирует, это касается нашей семьи.
— Не учи меня разговаривать с дочерью.
— Тогда слушай, как она говорит сама.