Страница 64 из 79
— А я Юля. Друзья зовут Юлой, — я постаралась улыбнуться как можно мягче и чуть не выпалила: «А кое-кто — Недоразумением!»
— Юлой? — заинтересовалась Аннушка и вновь на меня глянула. В её глазах промелькнул радостный огонёк, даже улыбка чуть коснулась губ. — Юла — моя любимая игрушка… Дедуля ещё в детстве подарил, сказал, что крутиться в жизни нужно, как этот волчок, иначе ничего не достигнешь.
— Он верно говорил, пусть покоится с миром.
— Нет, я не могу этого принять, — вскрикнула девушка. — Как я теперь жить без него буду? Я совсем одна осталась, думала, что дед мною гордиться станет, когда красный школьный диплом получу. А теперь что? — заревела Аннушка. — Кому нужны мои пятёрки и достижения!
Я опустилась на колени рядом с Аннушкой. Положила на хрупкое плечо ладонь и чуть сжала его, показывая, что я ей сочувствую. Затем прижала её к себе и обняла: иногда выплакаться полезно, должно полегчать.
— Дед всегда останется рядом с тобой… В сердце, памяти и душе. Ему, как никому другому, нужны и важны твои успехи. Не огорчай старика, постарайся жить дальше.
— Но как, Юла? Одиннадцатый класс впереди, а я об учёбе и думать не могу. Ещё и подработку в кафе потеряла. Моя печаль настолько глубока, что всё внутри разрывается на мелкие части. Я задыхаюсь.
— Если ты доверишься мне, я смогу избавить тебя от этой боли.
— Избавь, Юла, возможно, тогда дед будет доволен мной.
Я приложила ладони к бледным щекам Аннушки, заглянула в её заплаканные глаза и стала молиться Всевышнему, чтобы у меня получилось забрать только отчаяние, не прихватив вместе с ним положительные эмоции девушки. У неё их и так было совсем мало, а если не смогу сдержать голод, тогда никогда себе этого не прощу. Однако соблазн был велик, мне хотелось выпить девушку до самого дна.
Серебристо-серая дымка струилась из приоткрытых губ завороженной Аннушки, вливаясь прямо в меня. Отчаяние на вкус оказалось невыносимо горьким — будто противная полынь, смешанная со жгучим перцем. Меня мгновенно замутило, желудок вздулся, хотелось немедленно избавиться от этой отравы, но я слишком долго охотилась за этим чувством, чтобы дать слабину. Мой организм героически сопротивлялся негативной эмоции. Тем не менее, помимо всего прочего, нахлынули истощение и слабость. Лишь когда в горечи проступила приторная сладость и приятное послевкусие, я поняла: пора заканчивать этот «пир».
Резко отстранившись, я взглянула на Аннушку: на её щеках проступил здоровый румянец. В этот миг кровь отхлынула от моего лица, а по телу пробежал ледяной озноб. Если я немедленно не перелью отчаяние в заготовленную колбу, последствия будут необратимы — я, как минимум, сойду с ума.
— Юла? Что это было? Как ты это сделала? Тебе плохо? — Аня испуганно подалась вперёд, заметив, как я побледнела. Девушка сыпала вопросами, на которые ответить я была не в силах. Она волновалась обо мне.
— Со мной всё в порядке, Аннушка. Ты как себя чувствуешь? — хорохорилась я, через силу улыбаясь.
— Твоя магия исцелила мою душу, Юленька! Я не знаю, что ты со мной сделала, но огромное тебе за это спасибо. Будто камень с плеч свалился.
— Послушай, пусть всё, что тут было, останется между нами!
— Конечно, не переживай. Да и кто мне поверит! Это ж надо такое, — лепетала Аннушка, хватаясь за вздымающуюся грудь.
— Справишься теперь без старика?
— Я стану сильной, как ты! — с восторгом ответила девушка, а я ещё больше побледнела от страха, когда краем глаза увидела чёрный силуэт в длинной накидке с капюшоном у одного из памятников. Эти два горящих красным пламенем глаза я никогда не забуду. Он пришёл за мной — Пожиратель душ.
— Беги отсюда, Аннушка, беги, если хочешь жить!..