Лавка магических духов

Нет, от волнения в голове не рождалось и тени смысла, к тому же я снова почувствовала, как в желудке урчит голод. Тело моё буквально обессилело, требуя пищи. В таком плачевном состоянии встреча с Наташкой была бы равносильна пытке: я ещё не научилась справляться с приступами голода и всерьёз опасалась, что на завтрак съем Сороку вместе с Паршиным. Для начала мне нужен был Ник — мой Ночной проповедник и, по совместительству, самый лакомый кусочек.

Он появился в дверях комнаты, как некое божество. Высокий, плечистый, подтянутый, но, казалось, немного усталый или расстроенный. Его аура светилась радужными красками, которые мне виделись сладким десертом. Вот ароматный пончик повис над головой Маэстро, за ним появилась пироженка. Воздушный мусс и шоколадный маффин. Ох, как же я изголодалась! Эмоции Ника были такими вкусными, что окончательно затмевали разум. Я так его ждала.

— Голодна! — Ему хватило одного лишь взгляда, чтобы понять моё плачевное состояние. — Я тут апельсинчик принёс, — издевательски произнёс Маэстро и протянул мне оранжевый и такой невкусный фрукт, вызывающий лишь оскомину на зубах.

— К чёрту его, Ник! — поморщилась я, почти мгновенно сокращая дистанцию с Ночным Проповедником. — Я хочу тебя до безумия! — почти проскулила я, выбивая фрукт из рук парня. — Ты — мой особенный сорт героина, понимаешь? — выдохнула я, цитируя «Сумерки», и положила руки на плечи Маэстро. Не теряя ни секунды, я накрыла его губы своими, впиваясь в них со всей той жгучей жаждой, что терзала меня изнутри. Он был моим единственным спасением в этой пустыне алчности и предательства.

Лёгкое покалывание тут же пронеслось по всему моему трепещущему в руках Ника телу. Внутри организма растекалось приятное, обволакивающее чувство насыщения, от которого трудно было отказываться. С каждой поглощённой каплей энергии парня я ощущала некий сладко-горький привкус… привкус лжи. Что это могло значить? Неужели я ошибалась на его счёт, а Алла оказалась права? Скорее всего, мои инстинкты самосохранения обострялись, и теперь я могла чётко распознавать их. Только насколько они правдивы? Ответа на этот вопрос у меня не было, и никаких предположений тоже.

— Юла… достаточно, — отстранившись, прошептал Маэстро у моих губ, но так хотелось ещё. Я вновь предприняла попытку сблизиться, но парень мигом всё прекратил, встряхнув меня за плечи. — Ты точно хочешь плотно позавтракать мной, Недоразумение? — вопрос Маэстро застал врасплох. Он как будто намекал на то, что ещё немного — и у меня появятся садистские наклонности. НЕТ! Я не убийца.

— Прости! Прости… Голод затмевает разум, я не могу сдерживать его.

— Ты должна научиться контролировать эту свою потребность, Юла. Иначе…

— Я знаю, Ник, только не выходит! — злясь на себя, изрекла я. — Ты нашёл Паршина с Сорокой? — обхватив себя руками, задала вопрос, который мучил всю ночь.

— Нет! — недовольно качнул головой парень. — Но нутром чую: они где-то рядом. — Он сделал шаг ко мне, затем ещё один, а приблизившись, крепко обнял, прижимая к своей груди. — Я найду их, обещаю. — Влажные губы Ника нежно коснулись моего лба, а его пальцы зарылись в волосы, мягко массируя затылок и заставляя немного расслабиться. — Ты разгадала формулу, Юла?

— Да… Нет… Почти, — шептала я, поддаваясь ласкам пальцев Маэстро, всё ещё массирующих мою голову.

— И как это понимать?

— Не знаю! — я вскинула плечи и нехотя отстранилась от парня, присаживаясь на диван с развернутыми рукописями. Маэстро опустился рядом. — Смотри сюда. Видишь эти знаки? — он кивнул. — А вот эти два вопроса?

— Ну?

— Значит так. Почти всё из этого мне знакомо, за исключением двух неизвестных. Этот ребус я не могу разгадать. Времени катастрофически мало. Но Алла должна верить, что я близка к успеху и скоро создам для неё духи Господства.

— Что? Она вознамерилась стать Богом? Я этого не позволю, Юла! — Маэстро резко вскочил. Его испепеляющий взгляд заставил меня вздрогнуть. — Рукописи немедленно нужно уничтожить! Отдай их мне! — строго приказал Ночной проповедник.

В этот миг мои подозрения подтвердились: он снова лгал. Ему, как и Алле, нужны лишь рукописи — теперь я не сомневалась в этом. Озарение пришло мгновенно: бабушка вырвала эти страницы не случайно, она сделала это намеренно, для меня. Она оставила мне выбор: окончательно превратиться в монстра, стать жалким подобием Аллы или сохранить чистоту души.

— Нет! Если ты пойдёшь на это, Паршин и Сорока погибнут, а я… я никогда не избавлюсь от проклятия парфюмера. Эти страницы — не просто сборник формул, это предостережение.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Ночной проповедник.

— Если я найду верный путь, то не только сниму проклятие со своего рода, но и смогу остановить Аллу и Глеба. Они причастны к смерти моей бабули. Я всё вспомнила, Ник!

— Вот подонки, — выругался Маэстро, а затем продолжил: — А если ты ошибешься?

— Тогда явится новое божество, которому будут поклоняться не только люди, но и высшие сущности магической реальности. В древнем писании всё взаимосвязано, Ник! Нужно вернуть книгу, чтобы страницы воссоединились с рукописями — только так я смогу постичь истину и принять верное решение.

— Ты с ума сошла, Юла! Это невозможно. Для Ночных проповедников мы мертвы, ты забыла? Если тайна раскроется, Верховного казнят. Ты хоть понимаешь, что на кону?

— Твой дед помог нам лишь ради того, чтобы я нашла эти чёртовы страницы, верно? — Маэстро замолчал, понурив голову. — И наша встреча в баре не случайна. Ты всё спланировал ещё на той вечеринке, использовав Паршина как прикрытие! — выпалила я, сама не понимая, откуда взялась эта уверенность.

— Что ты несешь, Юла? — голос Маэстро дрогнул.

— Я больше не та глупышка, которой была раньше, Ник, — меня захлестнул поток слов. — Озарения приходят ко мне внезапно: стоит лишь сопоставить факты и довериться инстинкту парфюмера. Те люди в клетках — ваши узники, которых ждет казнь. Вы так же жестоки, как Алла и Глеб!

— Они не люди, Юла! Это монстры, которым нужна человеческая кровь. Они — угроза для общества, и их нужно ликвидировать!

— Я тоже монстр, Ник. Забыл?

— Ты другая, не такая, как они. Твоя душа чиста... пока ещё чиста!

— А твоя ложь, Ник, имеет характерный сладко-горький привкус. Повторю ещё раз: твои актерские способности — высший пилотаж!

— Ты не понимаешь, Недоразумение, — Маэстро взъерошил затылок и выдержал паузу, словно собираясь с мыслями. — Ложь во благо грехом не считается.

— Насчет любви тоже врал?