Страница 52 из 79
Резко обернувшись, я увидела полуобнажённого Маэстро, у которого на бёдрах висело банное полотенце, прикрывающее лишь интимные места. Выйдя из ванной, парень явно не ожидал столь скорого знакомства с моей мамой.
— Ой, срам-то какой! — после секундной паузы выдала мать. — Это в таком виде у вас в столице принято перед будущей тёщей показываться?
— Мама, ты пришла так быстро, что мы не успели подготовиться, — выпалила я первое, что пришло в голову, и поспешила прикрыть собой разрисованный и подтянутый торс Маэстро. — Устали, понимаешь, долго ехали! К тому же Никита мне не жених…
— Что значит не жених? Что значит устали? — перебила она, плюхаясь на ближайший стул. — Меня сейчас удар хватит! Сердечный приступ! Ты не беременна?
— Мама! — возмутилась я.
— Если не жених, тогда чего голый по дому разгуливает?
— Ник, немедленно оденься! — бросила я Маэстро. — А ты, мама, успокойся, я всё объясню!
— Чего объяснять-то, срам какой, хахалей в дом к матери приводить! — не унималась она.
— Любовь Николаевна, я не хахаль! — вмешался Маэстро. — Я действительно Юлин жених и приехал просить руки вашей дочери! — выпалил Ночной проповедник и скрылся за дверями моей комнаты, оставив нас обеих с открытыми от удивления ртами.
— Фух! — с облегчением выдохнула мамуля, приложив ладони к пышной груди и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — А ты? Решила совсем меня довести своими выкрутасами? Если жених, чего скрывать-то? — добавила мама с улыбкой. Поднявшись, она внимательно оглядела меня. — Симпатичный! Тело — ух, какое! — подмигнула мама. — Статный такой, сразу видно — москвич. Не то что наши местные оболтусы. Разве что Андрюха Мамаев от них отличается.
«Вот оно, материнское одобрение! А меня хоть кто-нибудь спросил, хочу ли я замуж?!» — пронеслось в голове, а после я просияла, услышав о друге детства:
— Андрюха! И как он? Не женился ещё?
— Не о нём сейчас, — обеспокоенно отмахнулась мама. — У твоего-то откуда синяк под глазом, а? Неужто ты ему его поставила? Мамка-то хорошо знает свою непутёвую дочь.
— Нет, не я! Это… случайность.
— Ну, хорошо, если так. Давай-ка помоги на стол собрать.
Вскоре на столе расстелилась праздничная скатерть. Для особого случая приготовили клюквенную настойку и ароматную жареную курочку с картофельным пюре, заправленным парным молоком. Рядом красовались салат из свежих овощей и колбасная нарезка. Казалось, всё готово, но мать не спешила приглашать к столу. То тарелку помоет, то заглянет в холодильник, то выглянет в окно — будто ждала кого-то ещё.
— Мам, ты ещё кого-то ждёшь? — прямо спросила я.
— Мм… нет, кого нам ждать-то, Юлька… Сейчас только волосы поправлю. Негоже перед зятем лохматой показываться, — уклончиво ответила она.
— А! Ну-ну! — кивнула я, наблюдая, как мать принялась приводить в порядок свои золотистые кудри. Она у меня женщина видная: молодая, стройная, хоть и жизнью потрёпанная. Работала на местной ферме, брала дополнительные смены. Гены у нас были сильные, видать, тоже от бабки достались. — Мам, признавайся, кого ждём? Я же вижу, что дело не в Никите.
— Юла, ты звала? — Ник появился в коридоре совершенно некстати.
— Хорошо! — Мамуля, оторвавшись от зеркала, обернулась и серьёзно глянула на нас. — Так, детки… — начала было она, но не успела договорить, как в дверь постучали. Створка отворилась, и на пороге возник незнакомый мужчина лет за сорок, невысокий и довольно упитанный.
— Любаш, я не опоздал? — это было первое, что вылетело из его уст, а затем, смущённо кивнув в нашу с Ником сторону, он добавил: — Здравствуйте, молодые люди! — и вошел, закрыв за собой дверь.
Наступила неловкая пауза. Мама, казалось, на некоторое время потеряла дар речи. И Маэстро тут был ни при чём, а я… я слегка замешкалась, ведь стало очевидно, что этот мужчина явно пришел по адресу, а не ошибся дверью.
— П… познакомься, Юлька, это Михаил Фёдорович! — сглотнув ком, наконец выдавила из себя мамуля охрипшим голосом.
— Ага, то есть твой ухажёр? — выпалила я. Теперь мужчина замешкался.
— А что, только тебе хахалей в дом приводить можно? — парировала мамуля, расцветая, словно майская роза под лучами солнца, которые, казалось, исходили от самого Михаила Фёдоровича. На какое-то мгновенье мне даже показалось, что у мужчины светящийся нимб — не иначе. Эх. Любовь витала в воздухе. И правда, чего матери одной-то быть, ведь молодая ещё. Поэтому пришлось свой эгоизм и ревность прогнать куда подальше и порадоваться за мамулю, ведь на первый взгляд вроде и неплох оказался её ухажёр.
— Проходите, Михаил Фёдорович, будем знакомиться! — пригласила я гостя, тот смущённо прошёл к столу, мама за ним, а следом и мы с Ником. Вечер сюрпризов — иначе не скажешь.
Уже ближе к ночи, когда смущение и стеснение остались позади после клюквенной настойки, обстановку можно было назвать тёплой и дружеской. Михаил Фёдорович оказался тем ещё юмористом. Рассказывал разные истории, которые случались с ним в годы юности, и всё время с обожанием смотрел на мать. Она отвечала ему симпатией. У неё всё налаживалось в жизни, чего не скажешь обо мне. Если мне не удастся найти потерянные страницы из книги, тогда не только мир рухнет, но и жизнь оборвётся, так толком и не начавшись. Пожиратель душ явно не дремал — он был опытной ищейкой, а значит, долго от него скрываться не получится.
За своими мыслями я и не заметила, как проглотила целую тарелку маринованных огурцов. Видать, соскучилась по домашним солениям, тем более что мама их так вкусно готовила. Хрустящие, плотные, обалденные. Вскоре я почувствовала на себе пристальный взгляд матери. Подняла глаза на неё и кивнула, мол, что не так?
— Доча, а ты точно не беременна? — с подозрением выдала она. — Огурчики-то как, вкусные?
— Мам, сколько можно? — я закатила глаза. — Просто соскучилась по домашней еде, — ответила я, бросая короткие взгляды на Ника.
— Любовь Николаевна, детей мы после свадьбы планируем, — уверенно вмешался парень.
— Кажется, Никите спать пора, — перебила я. — Настойка его разморила. Несет всякую чушь, — процедила я сквозь поджатые губы. Мне не хотелось думать о будущем, о семье и детях. Уж точно не сейчас.