Лавка магических духов

ГЛАВА 16

Мама, увидев меня в таком неподобающем виде, да ещё и в компании кавалера с синяком под глазом, наверняка испытает шок. А уж соседи и подавно. Им только дай повод для сплетен и пересудов, и неделю моя внезапная поездка в посёлок будет главной темой для обсуждений. Но другого выхода не было. По пути купить одежду оказалось невозможно — за окном внедорожника мелькали лишь редкие заправки и небольшие деревушки. К счастью, Маэстро, помимо футболки, одолжил мне лёгкие синие шорты. Правда, на мне они смотрелись словно парашюты — велики, но лучше так, чем совсем без одежды. Иначе мой вид вызвал бы не только материнский ужас, но и всеобщее негодование соседей.

Остановив машину у дома с покосившимся штакетником, Маэстро заглушил мотор. Мы прибыли. Во дворе, как и когда-то у покойной бабушки, росли цветы. Мамуля их просто обожала. Растений было множество: и многолетних, и однолетних, пёстрым ковром расстилающихся вдоль каменной дорожки, ведущей к крыльцу небольшой избы из сруба. На нашей улице большая часть домов походила друг на друга, за исключением нескольких каменных особняков, принадлежавших более состоятельным жителям. Один из таких «домин» принадлежал главе посёлка, Михаилу Прохоровичу Мамаеву. С его сыном, Андрюхой, мы в детстве хорошо дружили. Сам же глава семьи не одобрял этой детской привязанности, ведь я, как известно, внучка ведьмы. Андрюхе же было всё равно, с кем проводить время, лишь бы было весело.

Нахлынувшие воспоминания тронули душу, вызвав лёгкую улыбку. Но она тут же растаяла, когда за спиной раздался скрипучий голос бабы Зины — главной сплетницы нашего поселения. В этот самый момент я распахнула еле держащуюся на петлях калитку. Створка с неестественным визгом отворилась и, освободившись от плена столбов, осталась в моих руках. Маэстро тут же подхватил дверцу и прислонил к забору.

— Юлька, ты, что ли? Объявилась — не запылилась, — хмыкнула старая сплетница. — А это кто с тобой? Никак столичный кавалер! Свататься приехал, али как? — продолжала сыпать вопросами соседка.

— И вам доброго дня, баба Зина! — сухо ответила я, повернувшись к ней. Та, в свою очередь, разглядывала Ночного проповедника своими маленькими прищуренными глазками. Затем туже затянула края цветастой косынки и язвительно добавила:

— Одни убытки от тебя матери. Не успела приехать, как калитку сломала. А что за вид у тебя такой? Мода, что ли, в столице такая?

— Баб Зин, идите, куда шли! — не выдержала я. — Сами разберёмся! Без вас!

— Ой-ой, поглядите-ка на неё, — возмутилась соседка. — Какой была хамкой, такой и осталась! Вся в бабку свою, покойницу! — выдала она, затем с опаской обернулась, зло плюнула на землю и трижды размашисто перекрестилась при упоминании об усопшей. Сгорбившись, она поковыляла вверх по улице, чтобы нести новые вести местным жителям.

— Хорошая у тебя репутация, Юла! — прохихикал Маэстро.

— Ещё какая! Ладно, пойдём в дом. Мамуля, видимо, на работе. Как раз к её приходу успею переодеть это барахло, — ответила я, кивнув на синие шорты парня.

— Эти шмотки, между прочим, бренд!

— Всё равно! — я махнула рукой и двинулась к дому. Нужно было быстрее скрыться от посторонних глаз, пока меня в таком виде ещё кто-нибудь не увидел.

Ключ от дома, как и полагалось, покоился под цветочным горшком у самой двери. Мама не боялась его там оставлять: брать было нечего, а потерять эту простую «железяку» означало бы новые ненужные траты на дверной замок. Щёлкнув им пару раз, я отворила створку и пригласила Маэстро войти. В скромном жилище всё осталось прежним: старенькая мебель, пёстрые обои на стенах. Небольшая кухня, две спальни и гостиная.

Всё здесь было таким родным, таким уютным, что сердце невольно защемило от тоски по дому, по привычному, родному запаху. Мамуля, к слову, позаботилась и о комфорте, проведя в дом удобства, так что санузел у нас имелся не только в конце огорода.

— Уютненько! — определил для себя парень, окинув взглядом небольшое пространство.

— Моя комната та, что слева. Располагайся, а я пока душ приму. Слухи в посёлке разлетаются со скоростью света, так что скоро с мамой познакомишься.

— Что-то боязно мне, — с лёгкой улыбкой произнёс Маэстро.

— Мамуля не кусается, так что можешь не волноваться. Она у меня женщина добрая и понимающая, — успокоила я Ночного проповедника, который никого и ничего не боялся, а тут вдруг струсил перед обычной деревенской тёткой. — Я скоро, и соскучиться не успеешь, — добавила я и скрылась за дверями ванной комнаты.

Так хотелось наконец нормально помыться, расслабиться и полностью погрузиться в родную, домашнюю атмосферу. Что тут говорить, я ужасно скучала по посёлку, а ещё больше — по своей кровинушке, по маме. Эта капелька радости в почти трагичной ситуации немного согревала душу, но я не должна забывать о главной цели своего приезда. Рукописи! Именно их я надеялась найти в старом бабушкином сундуке, который должен был храниться на чердаке. Я надеялась, что мамуля от него не избавилась за время моего отсутствия.

Заглядывать в тот сундук мне было категорически запрещено, но любопытство всегда брало верх. Вот только к большому, ржавому замку я так и не смогла подобрать ключ, сколько ни старалась. Оригинал мать прятала очень надёжно, но я раз за разом предпринимала попытки, используя отвёртки, гвозди и даже шпильки для волос, но ничего не помогало. Теперь же всё изменилось. И я искренне надеялась, что мамуля сама откроет сундук, если, конечно, ещё не забыла, куда спрятала ключ.

***

— Златовласка моя приехала! — мамуля набросилась на меня с объятиями, как будто не видела сотню лет. — Как же я скучала!

— И я, мамуля! — я уткнулась носом в её шею и жадно вдохнула родной до боли запах. Как же мне не хватало этого материнского тепла и заботы. Было так приятно снова почувствовать себя, хоть на некоторое время, маленькой беззаботной девочкой.

— Надолго приехала? Как там в столице? Ну а жених-то где? — вопросы из её уст сыпались, как из рога изобилия. — Мне сказали, ты не одна, а с кавалером, так я тут же домой помчалась. К сватовству не готовилась, но ничего, сейчас набросаем на стол чего-нибудь вкусненького. О, и бутылочка для особого случая припасена! — радостно тараторила мамуля, но вдруг замерла. Её круглое лицо вытянулось от удивления, глаза стали размером с блюдца, розовые щёки буквально побагровели, а за моей спиной раздался такой смущённый голос Ночного проповедника, что даже мне стало не по себе:

— Эм… Здравствуйте! Я Никита — друг вашей дочери.