Сводные. Ты мне не сестра

Глава 8

Утром я надеваю шарф. В помещении. Мама сразу замечает.

— Алиса, тебе холодно?

— Немного.

— Ты не заболела?

— Нет, мам. Просто не выспалась.

Она подходит и касается моей щеки. Ладонь тёплая, заботливая. Мне сразу хочется уткнуться в неё лицом и рассказать всё. Про балкон, поцелуи, браслет, Егора, его слова. Про то, что я не понимаю, что происходит с моей жизнью, и боюсь собственного тела сильнее, чем чужих угроз.

Но я молчу.

Потому что мама любит Егора. Потому что папа придёт в ярость. Потому что я сама не могу объяснить, почему не позвала на помощь.

— Ты бледная, — говорит мама.

— После пар заеду к врачу, если станет хуже.

Это её успокаивает.

Папа за завтраком говорит, что вечером задержится в офисе. Мама едет на благотворительное мероприятие. Егор за столом не появляется.

Слава богу. Я уже почти допиваю чай, когда он входит.

На его щеке нет следа от моей пощёчины. Конечно. У таких людей, видимо, даже кожа знает, что лучше быстро заживать и не задавать вопросов.

Он здоровается с родителями, берёт кофе и садится напротив меня.

Смотрит на шарф. Я смотрю в тарелку.

— Заболеешь, если будешь кутаться в доме, — говорит он.

Какой заботливый.

Ночью ломает чужие подарки, утром волнуется о температурном режиме. Настоящий семейный человек.

— Спасибо за беспокойство.

— Это не беспокойство.

— Тогда что?

— Наблюдение.

— Наблюдай за собой.

Мама тихо произносит:

— Алиса.

Я сразу опускаю взгляд.

— Прости, мам.

Егор ничего не говорит. Но я чувствую, что он доволен. Ему удалось вывести меня при родителях, а потом я ещё и извинилась.

Ненавижу.

После завтрака водитель везёт меня в университет. Без Егора. Это первый хороший момент за сутки.

Второй хороший момент заканчивается у входа, когда Кирилл подходит ко мне и сразу смотрит на запястье.

На нём нет браслета.

Потому что погнутую золотую змейку я оставила в ящике стола. Сказать правду не могу. Сказать ложь тоже не хочу.

— Где он? — спрашивает Кирилл.

Я готовилась. Всю дорогу.

Придумала спокойную фразу: «Застёжка оказалась неудобной, я отдала его ювелиру поправить». Нормальная ложь. Простая. Без лишних деталей.

— Сломался, — говорю я.

Господи, Алиса. Гениально.

Такой уровень дипломатии можно отправлять в учебники под названием «Как провалить разговор за одно слово».

Кирилл хмурится.

— Сломался?

— Застёжка.

— Я могу посмотреть?

— Он дома.

— Странно. Украшение делали на заказ.

— Всякое бывает.

Он смотрит на меня внимательно. Слишком.

— Это Егор?

Я молчу. И этим отвечаю.

Запах Кирилла становится резче. Альфа злится. Не на меня. Но рядом всё равно делается тяжелее.

— Я поговорю с ним.

— Нет.

— Алиса, он переходит границы.

Если бы только переходил.

Он уже живёт за ними, поставил диван, курит и ломает чужие браслеты.

— Я сама.

— Ты всё время говоришь «сама». Но становится только хуже.

— Кирилл.

— Он тебя пугает?

Я застываю. Пугает? Да. Нет. Не только.

Вот в этом и проблема. Если бы только пугал, всё было бы проще. Я бы пришла к папе, рассказала и закрыла эту историю. Но Егор не просто пугает. Он вызывает во мне такую реакцию, за которую мне стыдно.

И Кириллу я этого не скажу.

— Он сложный, — отвечаю.

Кирилл горько усмехается.

— Удобное слово для психа.

— Не называй его так.

Сама не понимаю, почему защищаю. Кирилл тоже не понимает. Его лицо меняется.

— Он ломает мой подарок, контролирует тебя, давит на меня, а ты просишь не называть вещи своими именами?

— Я прошу не устраивать конфликт.

— Конфликт уже есть.

Он берёт меня за руку и тянет в сторону парковки.

— Куда мы?

— Поговорим не здесь.

— У меня пара.

— Пропустишь.

Я останавливаюсь.

— Нет.

Кирилл оборачивается.

— Алиса.

— Я не пропускаю пары без причины.

— Это причина.

— Нет.

Говорю спокойно, но внутри всё напрягается. Не люблю, когда за меня решают. Егор делает это грубо. Кирилл — мягче. Но ощущение почему-то одно.

Неприятное. Кирилл сжимает губы.

— Прости. Я просто…

— Злишься.

— Да.

— Я понимаю. Но сейчас мне нужно на пару.

Он кивает и отпускает руку.

— Хорошо. После занятий я заберу тебя. Поговорим.

— Хорошо.

Весь день проходит ужасно.

На лекции я ловлю себя на том, что вместо конспекта пишу на полях имя Егора. Сразу зачёркиваю так яростно, что рву бумагу.

Очень взросло. Очень умно.

Потом открываю переписку с Кириллом, думаю написать извинение за браслет и закрываю. Потом открываю снова. Потом телефон забирает преподавательница, потому что я пропустила вопрос.

Прекрасно устроились.

К концу дня мне хочется лечь лицом на парту и тихо умереть как студент, не переживший личную жизнь.

После последней пары Кирилл ждёт у выхода. Рядом с ним Егор. Конечно.

Они стоят друг напротив друга, и вокруг них уже образовался невидимый круг отчуждения. Студенты обходят стороной. Даже самые любопытные держатся на расстоянии.

Два альфы. Один правильный, светлый, с хорошей семьёй и будущим.

Второй — чёрный, холодный и с глазами человека, который будущего никому не гарантирует.

Я ускоряю шаг.

— Что происходит?

— Я хотел поговорить, — говорит Кирилл.

— Со мной.

— И с ним тоже.

Егор смотрит на меня.

— Покажи запястье.

— Нет.

— Алиса.

— Я сказала нет.

Кирилл поворачивается к нему.

— Ты сломал браслет?

— Да.

Вот так просто. Да.

Никаких объяснений, попыток сгладить или хотя бы сделать вид, что случайно наступил на него ногой пять раз.

Кирилл делает шаг ближе.

— Зачем?

— Не понравился.

— Он был не тебе.

— Поэтому и сломал.

У Кирилла дёргается скула.

— Ты понимаешь, что ведёшь себя как ненормальный?

— Да.

— И тебя это устраивает?

— Да.

Меня сейчас хватит удар.

— Хватит, — вмешиваюсь я. — Оба.

Кирилл смотрит на меня.

— Алиса, он должен извиниться.

— Не должен, — отвечает за меня Егор.

— Я не с тобой говорю.

— А стоило бы.

— Егор, — говорю я резко.

Он переводит взгляд.

— Что?

— Уйди.