Страница 20 из 70
Поэтому становится ещё неприятнее от того, что Егор будто грязью измазал нормальный вечер. Кирилл не требовал метку. Не просил назначить дату. Просто подарил браслет и честно обозначил намерения.
А Егор смотрел так, словно у меня на запястье наручники.
Поднимаюсь к себе уже после полуночи.
Снимаю браслет и кладу на туалетный столик. Потом снова надеваю. Нет, не из упрямства.
Хотя кого я обманываю. Из упрямства тоже.
Иду в душ, долго стою под горячей водой, смывая с себя запахи ужина, духов и Кирилла. Но возле шеи кожа всё равно чувствительная. Там, где он касался губами.
Сушу волосы, надеваю длинную футболку и шорты, закрываю дверь на замок.
Потом ещё раз проверяю. После вчерашнего это не паранойя. Это здравый смысл.
Ложусь, выключаю свет и только начинаю проваливаться в сон, когда в комнате раздаётся тихий щелчок.
Я открываю глаза. Балконная дверь. Сердце уходит в пятки. Егор входит внутрь и закрывает её за собой.
— Ты с ума сошёл? — шепчу я, резко садясь. — Уйди!
— Нет.
Он подходит к кровати.
В темноте его лицо кажется совсем чужим. Только глаза ловят слабый свет от окна.
— У меня дверь закрыта.
— Балкон нет.
— Теперь будет.
— Поздно.
Гениально. Просто прекрасно. Я забыла закрыть балкон, потому что нормальные люди не ожидают, что их сводный брат полезет к ним ночью после семейного ужина.
Ошибка учтена. Больше не повторится.
— Уходи, — говорю твёрже. — Я позову папу.
— Зови.
Он произносит это так спокойно, что у меня сжимается живот.
Потому что он знает: я не позову. Не хочу объяснять, почему Егор пришёл в мою комнату ночью. Не хочу видеть лицо папы. Не хочу добивать маму.
И он этим пользуется. Манипулятор. Холодный, красивый, ненормальный манипулятор.
— Что тебе нужно?
Егор садится на край кровати.
Матрас прогибается под его весом. Я отодвигаюсь к изголовью, подтягивая одеяло до груди. Как будто одеяло защитит от альфы, который без приглашения залез на балкон второго этажа.
— Где он тебя трогал?
Вот оно. Конечно.
— Не твоё дело.
— На шее.
— Ты сам видел.
— Где ещё?
— Нигде.
— Врёшь?
— Нет.
Он тянется ко мне. Я отбиваю его руку.
— Не трогай меня.
Егор перехватывает моё запястье и спокойно удерживает.
— Он целовал тебя здесь?
Пальцы второй руки касаются моей шеи. Я дёргаюсь.
— Егор.
— Здесь?
— Да.
— Рядом с железой?
Молчу. Он понимает и без ответа.
Запах альфы резко усиливается. Не так, как в машине. Хуже. Гуще. Темнее. У меня перехватывает дыхание, тело сразу нагревается, будто я стою слишком близко к огню.
— Я говорил не позволять ему.
— Ты не имеешь права мне запрещать.
— И всё же запретил.
— Я тебе не принадлежу.
Егор наклоняется ближе.
— Пока.
У меня внутри всё падает.
— Что это значит?
Он не отвечает. Его пальцы скользят по моей шее, надавливают там, где была чужая ласка. Я дрожу и ненавижу себя за эту дрожь.
— Прекрати.
— Он оставил запах.
— Ты ненормальный.
— Да.
Никакого спора. Никакого возмущения. Просто согласие.
Вот бы я из прошлого увидела это. Меня бы тряхнуло так, что с меня слетели бы все бантики, хорошие оценки и вера в адекватность семейных отношений.
Егор вдруг наклоняется и прижимается губами к моей шее. Я замираю.
— Не надо.
Он целует именно то место, где до этого касался Кирилл. Медленно, жёстко, будто стирает чужой след. От его губ по телу идёт горячая волна. Я вцепляюсь пальцами в одеяло.
— Егор, хватит.
Он не слушает.
Губы идут выше, к чувствительной коже под ухом. Зубы легко прикусывают, и у меня вырывается тихий, позорный вдох.
Нет. Нет-нет-нет.
Это не должно быть приятно. Это же Егор. Мой сводный брат. Монстр, который залез ко мне через балкон и сейчас ведёт себя так, будто имеет право на мою шею.
— Тише, — говорит он у кожи.
— Я сказала хватит.
Он поднимает голову. Смотрит на меня. И отпускает запястье.
— Тогда скажи, что хочешь, чтобы я ушёл.
— Хочу.
— Глядя мне в глаза.
Я смотрю. Открываю рот. И ничего.
Прекрасно. Умная, воспитанная, примерная Алиса Сергеевна, которая всегда знала, что правильно, а что нет, внезапно не может произнести одну простую фразу.
Потому что тело, эта морально разложившаяся часть моего организма, не хочет, чтобы он уходил.
— Вот видишь, — спокойно говорит Егор.
— Это ничего не значит.
— Значит.
— Нет.
— Ты пахнешь иначе.
— Перестань говорить о моём запахе.
— Почему?
— Потому что это интимно.
— Да.
Он снова наклоняется. На этот раз целует в губы.
Я упираюсь ладонями в его грудь, но не толкаю сразу. Его рот горячий, требовательный, язык проходит внутрь, и у меня опять сбивается дыхание. Егор целует так, будто не просит и не уговаривает, а забирает то, что давно считал своим.
И самое ужасное — я отвечаю. Секунду. Две. Потом прихожу в себя и резко отворачиваюсь.
— Нет.
Егор останавливается. Дышит тяжело, но не удерживает.
— Ты уверена?
— Да.
Он смотрит на меня так, что я почти жалею о слове. Вот прямо почти. Но держусь.
— Хорошо.
Он встаёт. Я выдыхаю. Слишком рано.
Егор берёт с туалетного столика браслет Кирилла. Тот самый золотой, с янтарным камнем. Смотрит на него, потом на меня.
— Сними его завтра.
— Нет.
— Алиса.
— Это подарок.
— Это ошейник.
— Это браслет.
— Ты правда не видишь разницы?
— Разницу вижу. Но ты не имеешь права решать за меня.
Егор медленно сжимает украшение в ладони.
— Егор, не смей.
Металл хрустит. Я вскакиваю с кровати.
— Ты что творишь?!
Он разжимает пальцы. Браслет погнут. Камень треснул.
У меня внутри поднимается такая злость, что на секунду даже страх отступает.
— Ты больной.
— Возможно.
— Это был мой подарок.
— Завтра получишь новый.
— От тебя мне ничего не нужно.
Он подходит ближе, а я отступаю к стене.
— Ничего?
— Ничего.
— Тогда почему не кричишь?
Я замираю. Егор останавливается в шаге.
— Почему не зовёшь отца? Почему не сказала Кириллу, что я целовал тебя в машине? Почему не закрыла балкон после вчерашнего?
Каждое слово попадает точно. Слишком точно.