Страница 35 из 89
Мингю смотрит на парня, без приглашения вторгнувшегося в квартиру, с толикой недоверия. О чем речь вообще? Что ему пытаются прямо сейчас протолкнуть в голову?
– Возможно. Но при чем здесь я? – Он достает вторую сигарету из пачки. Этот бессмысленный разговор начинает надоедать. Бессмысленный – потому что Мингю не может принять в нем участия, как бы сильно ни хотел. Он ничего не знает. Вообще. И не нужно ему это. Наверное?
– Но ты же не говоришь с ним! – машет руками парнишка. – Он много раз пытался, а ты все время… Даже не ты, а Чонхо. Вы просто… Как вы мне все надоели. – Он трет ладонью лоб и грустно смеется.
– Так, давай по порядку, – просит Мингю, выдыхая дым. Думает, что это, возможно, его единственный шанс разобраться в той херне, которая происходит в этом мире, потому что Чонхо точно не скажет ни слова. – В чем моя вина, на твой взгляд?
– В том, что ты даже не хочешь попытаться понять, – мгновенно говорят ему, но, судя по лицу, очень жалеют об этом.
– Окей, – просто кивает Мингю. – А в чем вина Тэёна?
– В том, что он… что он не подумал о последствиях, – говорит незнакомец. – Он не подумал о том, что ты будешь испытывать потом.
Мингю снова кивает, смотрит на сигарету в своих руках. Он не хотел разбираться и окунаться в варево чужих страданий и эмоций, но, кажется, начинает понимать понемногу. Чуть-чуть совсем. Картинка собирается фрагмент за фрагментом. Что он будет делать, когда она соберется полностью? Зачем ему это?
Он собирается ответить, но его прерывает характерный звук со стороны двери. А вот это совсем нехорошо. Совсем-совсем.
– Я думал, он каждое утро субботы в спортзале торчит, – шипит паренек и весь подбирается – чувствует будто, что сейчас ему открутят голову.
Чонхо заходит в гостиную и замирает. Смотрит по очереди на каждого, задерживает взгляд на банке пива в руках Мингю, кидает спортивную сумку на пол. Сам Мингю от нечего делать отпивает опять и затягивается. Хочет скрыться в одной из комнат, потому что в том, что будет дальше, желания принимать участие нет от слова совсем.
– Юбин, – говорит Чонхо со сталью в голосе, – что ты здесь делаешь?
– Давай вот не борзей на меня, окей? – отзывается вышеназванный. – Я тебе ничего не сделал, чтобы ты так со мной разговаривал.
Хорошо, Мингю думает, замечательно просто. Теперь он хотя бы знает, как зовут этого чувака, который внезапно свалился на голову. Проговаривает чужое имя про себя пару раз, подвисает немного, потому что чувство такое, будто слышал его уже где-то.
– Ты сделал даже больше, чем от тебя требовалось. – Чонхо глядит на Юбина с откровенной злобой. – Уходи.
– Я сделал то же самое, что сделал ты. Занял сторону человека, которого больше всего понимал на тот момент. – Юбин сжимает руки в кулаки.
– Зачем ты впустил его? – Чонхо сверлит взглядом Мингю, который как никогда чувствует себя лишним на празднике жизни и просто тихо курит у окна.
– А что еще мне было делать? Он трезвонил, как ненормальный.
– Просто поговорите, – Юбин немного смешно машет руками. – Мне больше ничего не надо.
– Тебе не надоело чужое дерьмо расхлебывать? – Чонхо щурится на него.
– А тебе не надоело лезть туда, куда не просили?
– За тобой повторяю, блядь.
Мингю только и успевает окурок в окно выбросить, прежде чем Юбин в два шага сокращает расстояние между собой и Чонхо, занося руку. Мингю эту руку перехватывает умело и слишком прытко для себя. Смотрит на собственные пальцы, которые сжимают чужую сжатую в кулак ладонь, и не понимает. Опять. Снова. Не понимает, и все. Зачем он?..
– Вы меня задолбали этим дерьмом. – Он дергает чужую руку вниз и отталкивает от себя. – Хватит. Собрались пиздиться – валите куда-нибудь на хуй, где я этого не увижу.
Юбин встряхивает рукой, будто она действительно по первоначальной траектории все-таки достигла чужой челюсти и сейчас больно костяшкам. Смотрит на Чонхо с неодобрением, но Мингю видит в его взгляде тупую грусть. Такую, с которой сделать нельзя ничего. Только жить с ней.
Он уходит молча, даже не хлопнув дверью, а Мингю глядит на Чонхо, который не отрывает взгляда от пола, и едва удерживается от того, чтобы встряхнуть его за плечо.
– Почему ты впустил его?
– Ты идиот? Я уже сказал: что мне было делать? Я понятия не имел, кто это, а он взял и сам зашел, – злится Мингю и все-таки пихает его в плечо. – Тебе так сложно сказать, в чем дело? Я не обязан делать вид, что понимаю, что происходит. Я не твой Мингю.
Он ждет, что Чонхо посмотрит на него со злостью, но тот только фыркает и подхватывает спортивную сумку. Исчезает в своей комнате, спустя минуту появляется снова со спортивными штанами в руках и уходит в ванную. Мингю все это время стоит на одном месте, мнет почти пустую банку пива и думает о зеркале. Что еще он должен сделать, чтобы просто уйти? Чтобы оставить эту чужую жизнь позади. Чтобы не барахтаться в мутной воде, в которой ни черта не видно. И просто выплыть на берег.
Чонхо возвращается так быстро, что Мингю только и успевает, что в два глотка пиво допить. Смотрит на последние пять сигарет, болтающихся в пачке, а потом на Чонхо, на котором только спортивные штаны и полотенце на плечах. Думает, типа, неужели они настолько близки, что можно полуголыми щеголять. Прикуривает под осуждающий голос в голове, который сопит недовольное «ты умрешь от переизбытка никотина», и замечает, что не успел помыть за собой тарелку. Зажимает сигарету зубами и забирает тарелку с обеденного стола, к раковине подходит. Чонхо за ним следит с нахмуренными бровями, не говорит ничего – только по волосам полотенцем елозит.
Мингю ставит чистую тарелку в сушилку и хочет взять дымящуюся сигарету рукой, но чужие пальцы перехватывают ее, выдергивают изо рта. Он смотрит, как Чонхо молчаливо затягивается и отходит к окну. Делает еще две затяжки и выбрасывает бычок в окно.
– Пойдем, – зовет Чонхо и идет в свою комнату, а Мингю стоит какое-то время с сырыми руками, после чего вытирает их о штаны. Не понимает ничего – в миллионный раз.