Страница 68 из 201
, в этом свете можно было бы понимать весь жизненный процесс как процесс рождения, рассматривать каждый жизненный этап как нечто временное, в итоге нацеленное на то, чтобы «родиться прежде, чем умереть».
Эта готовность снова становиться рожденным заново может выработать готовность — даже привычку — ставить что-либо под сомнение. Она возникает из уже знакомого нам воздействия комплекса, но также означает отказ от безопасности и комфорта. Для этого нужна смелость быть не таким, как все, мужество снова и снова расставаться с прежним и встречаться с новым. Тема сепарации в контексте родительских комплексов является также проблематикой расставания, когда мы оставляем позади те или иные сферы жизни или, по крайней мере, берем с собой лишь некоторую часть прежнего, да и то в измененном виде. Речь идет об освоении «неизвестной территории», и при таком освоении нового человек может взять с собой лишь собственные чувства, собственные мысли, собственные мечты и полагаться лишь на свою способность снова и снова вступать в отношения с другими людьми. Часто для этого нужно принять решение: как бы то ни было, каждый раз полагаться на свои чувства, на свои мысли, даже если в них нет большой уверенности, если они не так весомо звучат, как раньше для нас звучали мысли и чувства других людей.
Цель процесса отделения и освобождения — таким образом идти по жизни, чтобы все время замечать проявления и влияния наших комплексов, чтобы подчиняться собственным правилам, а не материнским и отцовским предписаниям, чтобы при встрече с определенной ситуацией ориентироваться на собственные чувства, а не на те, которые возникают в результате влияния комплексов. Мы можем признать тот факт, что всегда фатальным образом их вытесняли, да и теперь продолжаем это делать. Прежде всего нам нужно научиться серьезно, по крайней мере хоть иногда, на самом деле говорить «Я» о себе, а не о «ком-то» во множественном числе, что является четким отражением коллективного аспекта комплексов.
Тогда для нас станет возможным увидеть в нашем визави то самое «Ты», с которым мы сумеем выстроить отношения и позволить богатству другой личности воздействовать на нас, ведь мы теперь не просто проецируем аспекты наших комплексов и не без удовольствия видим их в других, не просто хотим подтвердить наши худшие ожидания.
Политически люди, которые в достаточной мере отделились от родительских комплексов, принимают на себя больше личной ответственности, а не ожидают снова и снова от «матерей» или «отцов», что они, наконец, что-то сделают, чтобы потом их можно было критиковать за это. Могу себе представить, что такие люди будут видеть политиков больше из сиблинговой позиции — как братьев и сестер, как тех, кто сейчас занят крупномасштабным планированием социальной жизни и ее организацией, и могут быть отдельными от других. Если сами политики не будут идентифицироваться с родительскими комплексами, то также смогут больше видеть других с точки зрения сиблингов. Из этого трудоемкого и кропотливого процесса отделения возникает принцип ответственности, тоже трудоемкий. Все эти усилия, однако, приводят к ощущению, что мы проживаем свою собственную жизнь. Отсюда возникают переживание подлинности, хорошая самооценка и осмысленность жизни. В свою очередь, это означает, что у нас становится больше жизненных сил, а вокруг нас — больше интересных людей.
Принцип успешности — принцип сопричастности
В завершение я хочу еще раз рассмотреть нашу тему с коллективной точки зрения.
Герлин
126
различает «сопричастное Я» и «успешное Я» и видит проблему и беду современного человека в том, что мы слишком много вкладываемся в «успешное Я» и слишком мало в «сопричастное Я». В тупике, в котором оказалась наша система, ориентированная на успех, обнаружилась тоска по сознанию, в котором есть ощущение сопричастности. В системе «Успех»
127
есть «практически осуществимая деятельность и рукотворный мир... В системе «Сопричастность»... — все данности упорядочены»
128
. Он напоминает, что эта система включает в себя дыхание, сон, сновидения и фантазии. Наше Эго сопричастно этому, так как все это невозможно «сделать».
«Сопричастное Я» обладает базовым ощущением, что его право на существование и право быть сопричастным всему в мире оправданны, и даже себя оно понимает как часть всего сущего. При этом мир оказывается очень большим, для такого Я он может простираться в трансперсональную сферу. «Сопричастное Я» знает, что его поддерживает исходно позитивный материнский комплекс, если пользоваться принятой в этой книге терминологией, и, следовательно, оно может справиться с «жизнью».
Я, которое, по Герлину
129
, считает себя плохим и которое (в моей терминологии) находится под влиянием исходно негативного материнского или отцовского комплекса, не чувствует, что его существование оправданно, что оно имеет смысл. «Если бытие нехорошо, пусть успех будет хорошим»
130
. Таким образом, из того чувства, что не существует хорошего Я и хорошей самости, возникает человек, который вечно должен доказывать с помощью постоянной активности ради успеха, что его существование оправданно. При этом успех не приносит радости от завершенного дела. Он достигается после внутреннего принуждения, он должен быть видимым, измеряемым, сопоставимым с достижениями других людей. С этим связаны многочисленные варианты обесценивания успехов других людей — в конечном счете речь идет не об успешности, а об оправдании своего существования, которое явно улучшается, если обесценивать других. С этим также связаны все те стратегии, когда люди пытаются понизить самооценку других и, таким образом, уменьшить энергию всех участников отношений. Вывод, к которому приходит Герлин: «Кризис сознательной установки на сопричастность — это кризис фемининности и женского восприятия мира. Сознательная установка на успешность — это история тех, кто живет без материнского и без женского»
131
.