Страница 66 из 201
Карина способна пересмотреть свою потребность в отцовском признании, и в случае крайней необходимости она могла бы отказаться от него. Ей хотелось бы больше не чувствовать себя так напряженно, не быть постоянно под навязчивым давлением потребности в чьем-либо признании, Карина поняла, что она больше всего переносила свою тоску по признанию в своей карьере на многих людей, замещающих для нее отца. Теперь ей очень хотелось ощутить жизнь ради простых потребностей. Для женщин с таким исходно негативным отцовским комплексом характерно то, что им легче обойтись без признания отца и «отцов», потому что оно не может затронуть аспект женской самости. Если она не получает отцовского признания, она не теряет своей идентичности, наоборот, это подталкивает ее еще больше опираться на ту идентичность, которая находится за пределами отцовского влияния.
Когда этот процесс начался, у нее возникла огромная ярость на мать, которая «просто отсылала к отцу». Все больше и больше в ней кристаллизовалась идея, что мать родила своего первого ребенка для отца и передала ее ему, а других двоих детей потихоньку оставила при себе, и они оба очень отличаются от Карины. Она также чувствует себя очень отличающейся от своей матери и полагала, что они, возможно, всегда были очень разными. Постепенно стали появляться — особенно в сновидениях — образы женщин-матерей, с которыми она чувствовала себя защищенно, с которыми ей было хорошо, а также Карина вспомнила опыт в отношениях с матерью, показывающий, что мать не отдала ее отцу полностью.
Отец Карины, вероятно, находился под влиянием собственного отцовского комплекса, при котором приоритетом было выполнение своего долга. Потому также является типичным то, что для Карины профессиональная сфера изначально была на первом плане. На уровне успеха она пыталась доказать своему отцу, что она достойная дочь своих родителей, на уровне успеха проявилась и ее перегруженность сверхтребованиями.
Елена
Эта 26-летняя женщина рассказывает о своем разочаровании в отце:
«Когда мне было около 11 лет, отец впервые сказал, что не уверен, выйдет ли из меня когда-нибудь настоящая женщина. Потом он говорил это снова и снова. Я пыталась выяснить, какую же женщину отец считает настоящей. Однажды он показал на хорошо накрашенную женщину с классной фигурой и в декольте. Когда мне было 13 лет, он считал, что мне уже пора, наконец, «сформироваться», и снова вынес мне приговор, что, безусловно, из меня не выйдет настоящей женщины. Я стала одеваться как можно лучше, чтобы понравиться отцу. Для меня было важно нравиться именно ему, даже если у меня это не получалось. Когда у меня уже была грудь побольше, я надела что-то с большим вырезом. А он сказал: «Из тебя вышла бы проститутка». Даже если бы я сделала стойку на голове, все равно это было бы не то, что ему понравилось бы. К 20 годам я перепробовала все, чтобы ему понравиться. Это мне просто не удавалось.
Сегодня я сказала бы, что была виновата, если я его соблазняла, но я также была виновата, если его не соблазняла. Затем я попыталась проделывать то же самое с парнями, но так или иначе у меня всегда было ощущение, что что-то идет не так. Тогда я нашла одну женщину и постаралась узнать и выяснить, какая же я женщина, какие грани женщины во мне есть. Я до сих пор не понимаю, как я могла сделать своего отца центром всей моей жизни. Моя мать — вполне обычная женщина, она пыталась несколько раз сказать мне, что как девушка я в порядке. Но в конечном счете она, вероятно, играла в ту же игру: она тоже хотела угодить отцу, и это тоже не увенчалось успехом. Вечное недовольство дает ужасную власть над людьми».
Отцовский комплекс, который был сформирован этим отцом, воздействовал на уровне внешнего проявления себя как женщины, создал тему «настоящей женщины» или даже «ненастоящей женщины». Для Елены самым главным был страх того, что, приспосабливаясь к мужчине, она может полностью потерять себя, и неважно, получит ли она что-то взамен. В профессии этот отцовский комплекс ни на что не влиял, но значительно изменял ее отношения с партнерами-мужчинами.
Обе женщины были «изнасилованы» в контексте развития их фемининности, хотя конкретного факта изнасилования не было. Действовали лишь отцовские законы, а не законы собственной жизни дочери. Путь обеих женщин зависел от отца, и им не предоставили право сделать собственный выбор. Обе шли по жизненному пути очень несвободно, с вечной надеждой на признание и на отцовское благословение. У Елены сложились более хорошие отношения с матерью, и она смогла отказаться от его благословения гораздо раньше, чем Карина. С такими отцами дочери не могли переживать чувство «мы». Сверхтребование к обеим дочерям состояло в том, что они были обязаны установить это «мы», достигая неких успехов, что как раз не является способом достичь чувства «мы». При этом их подлинная идентичность не подвергается сомнению, но бесплодная борьба за отцовское признание рано или поздно приводит женщин к пониманию, что им необходимо искать другой способ жить. Тоска по подлинной сопричастности усиливается. Они чувствуют, что их тоска по ощущению океанического единства с жизнью не может быть удовлетворена из-за таких отцов, которые совершенно не дают своим дочерям стать «большими», совершенно «не дают их превзойти».
Отцы, которые так недвусмысленно отказывают дочерям в переживании общности с ними, являются причиной того, что дочери ищут себя за пределами влияния такого отцовского комплекса. Это бывает более проблематичным, если отцовский комплекс не очень явно ограничивает самореализацию дочери: нет очень настойчивой необходимости отделиться от такого комплекса. В свою очередь, это приводит к тому, что женщины легко «уходят» в дочернюю позицию в отношениях, за что их хвалят, но не воспринимают всерьез. Они проживают свою жизнь таким образом, что стараются не превзойти ни своего отца, ни своего мужа. Они все время «втягивают голову в плечи», то есть вечно чувствуют себя виноватыми перед собой и не делают абсолютно необходимым последовательный и решительный поиск самих себя и соответствующего образа жизни, пусть даже без того жизнеощущения, о котором они всегда мечтали.