Страница 65 из 201
«Я-то знаю, что ты этого не сделаешь...»
«Собственно, я ни на что не гожусь...»
Исходно негативный отцовский комплекс у женщин
Исходно негативный отцовский комплекс проявляется в различных сферах жизни женщины в зависимости от отцовского типа.
Карина
23-летняя Карина работает на довольно высокой позиции в банке. У нее очень высокая квалификация и за плечами — значительный карьерный рост. Но она постоянно чувствует себя усталой, ей ничего не хочется. Она страдает от частых банальных инфекций. Семейный врач предложил ей начать психотерапию, потому что он считает, что не все в порядке с ее «защитой», и это может быть обусловлено не только физически. Она производит впечатление энергичной, ладной и складной, она знает, чего хочет, быстро все схватывает, говорит ни мало, ни много. У нее близко слезы, и она плачет очень горько. Ее лицо беззвучно искажается, затем измученным голосом она тихо что-то говорит. Кажется, она сейчас заплачет, но заметно, как в то же время она сурово запрещает себе это. Она легко выносит себе приговор: «Собственно, я ни на что не гожусь, это просто еще никто не понял. Я еще ни разу не добилась нужных результатов, соответствующих высшим должностям. Я достигаю всего только потому, что я старательнее других. Отсутствие таланта я возмещаю большим усердием. Дома мне всегда так говорили, и это правда.».
Карина должна соответствовать очень высоким требованиям. Если она не соответствует этим нормам и ценностям, то она оказывается ничтожеством, следовательно, теряет свою идентичность. Однако даже если она отвечает этим жестким требованиям, это ей не помогает потому что в соответствии с ее восприятием это какая-то ошибка, когда другие люди подтверждают ей, что она все хорошо сделала. Карина очень требовательная и жесткая по отношению к другим людям. Она очень сильно критикует и своего босса тоже. Если окружающие не отвечают ее требованиям, они тоже просто ничтожества, им нет никакого оправдания и прощения. У нее очень критический взгляд. «Я во всем — дочь своего отца.» Но не только она сама смотрит критически, вся ее собственная жизнь протекает под критическим взглядом. Все, что она делает, критически оценивается.
Существует и абсолютно критический взгляд, который ей приходится выдерживать — Божье око, но не в смысле доброжелательного, доброго взгляда. Она чувствует себя постоянно виноватой, потому что у нее сложилось впечатление, что она виновата больше, чем другие люди. Она вспоминает, что ее отец неоднократно говорил: «Некоторые немногие законы обязательно нужно уважать, иначе ты мне не дочь, но я-то знаю (и он тяжело, почти со стоном вздыхал), что ты этого не сделаешь...».
Она отчаянно пытается отвечать этим требованиям, но остается с глубочайшим убеждением, что никогда этого не сделает, и с отчаянной надеждой, что это еще может произойти.
И в ее жизни есть «оазисы»: она очень способна к рукоделию. С 18 лет на досуге она лепит из глины. Она снова и снова обдумывает, не сделать ли ей выставку некоторых уникальных и изящных по своей форме вещей, сделанных ею. Если она начинает составлять рекламный проспект, то внутренне отступает назад: ее вещи никогда не должны попадаться на глаза другим людям.
Она описывает себя как «эмоционально очень одинокую». «Я — ничья, и у меня нет никого своего.» Ребенком на рисунке семьи она изобразила родителей и своих братьев и сестер на переднем плане, у каждого из них было свое место в углу листа, а себя она нарисовала на обратной стороне листа. Очевидно, что она на самом деле не была частью семьи и для нее не существует принципа сопричастности. У нее ни с кем нет тесных отношений. Она, конечно, поддерживает контакт с некоторыми коллегами, но на самом деле у нее нет времени «поддерживать отношения», кроме того, она считает мужчин и женщин своего возраста неинтересными. Если она приходит в гости, то вскоре остается одна. Также снова и снова она чувствует себя «изгоем» и на своем рабочем месте, и в терапевтической ситуации со мной. Только много позже в ходе терапии она поняла, как сильно она сама отталкивает людей. На работе ее считают критически-интеллектуальным моральным авторитетом, и ее коллеги чувствуют себя «уже раскритикованными, стоит мне всего лишь появиться в поле их зрения».
«Из тебя никогда не выйдет настоящей женщины!»
Истоки такой констелляции комплекса
Мать много раз говорила: «Я в это не встреваю. Отец уже все сказал». Карина была первой дочерью, и родители были разочарованы — они надеялись на сына и наследника. Тем не менее она была очень близка с отцом, даже когда у него наконец-то родился наследник. Отец настаивал на соблюдении приличий. В шесть лет она стянула 20 центов. Ей было уже 14 лет, а он все говорил: «Порядочность — самое важное в жизни, но тебе этого не понять». Карина была убеждена, что он все еще намекал на те 20 центов, но она об этом не спрашивала.
Ее успехи в школе были очень важны для отца. Она была очень хорошей ученицей, и это помогало ей «сохранять особое положение рядом с отцом». В плане учебы сам отец не ушел далеко. Несмотря на ее отличные результаты, когда была возможность перевести ее из школы в гимназию, отец настаивал, что это недостаточно хорошо, чтобы стать ученицей гимназии. Даже учителя не смогли поколебать его мнение. Она не пошла в гимназию. Тогда она восприняла это его решение как знак того, насколько серьезно ее отец относится к своему «отцовскому долгу», и только потом она стала тайно злиться на него за это. Она сказала: «Он контролировал выполнение домашних заданий, что я читала, с кем дружила, как одевалась... Мне так хотелось хотя бы раз услышать от него, что он мной гордится, я все больше хотела услышать, что он гордится мной, что я ему нравлюсь — не как женщина, а как «свой человек в профессии». Потом уже до нее дошло, что ее отец никак не мог принять свою дочь, потому что она, на самом деле, намного его превзошла. Карина вспоминает, что, хотя он всегда требовал от нее получать лучшие отметки в школе, он в то же время всегда повторял, что от школьных отметок в жизни ничего не зависит. Она должна была отказаться от надежды на отцовское благословение.