Страница 50 из 201
Гомер многократно описывает Зевса как «мягкого и добросердечного, как отец». Зевс — владыка и правитель божественной и человеческой жизни. Однако ему нечего противопоставить мойрам, богиням судьбы, которые в конечном счете определяют жизнь и смерть. Все обстоит точно так же, когда дело касается овладения и управления жизнью в этом мире, в жизни, наполненной сознательной деятельностью. Зевс правит и наказывает, при необходимости мечет молнии. У него есть определенные эмоции, так же, как и у других отцовских божеств, по крайней мере, во время грозы он снова и снова разряжает свои эмоции по поводу смертных и бессмертных. Зевс также является истинным духом свободы, что особенно ярко проявляется в его сексуальных похождениях. Гомер рассказывает нам, что Зевс привносит в жизнь упорядочивающий отцовский принцип, то есть больше этоса, структуры, одухотворения. Этос проявлен прежде всего в его требованиях к другим. Однако Зевс, вероятно, также является богом с исходно позитивным материнским комплексом, если так можно было бы сказать о божестве. Вспомним, что в минойскую эпоху Гея должна была спрятать Зевса от его отца Кроноса, потому что он имел обыкновение пожирать свое потомство. В те времена Гера соблазнила Зевса вполне в духе Великой Богини и ее возлюбленного сына
96
.
Из скандинавской мифологии мы знаем такого бога, как Один, или Вотан. Его называют «отцом всего сущего». Его особенность состоит в том, что он является богом войны, но не участвует в ней. Он является богом экстаза, отсюда происходит его имя Вотан, и он соединяется с яростью, той яростью, которая может быть очень экстатической. Вотан также является божеством мудрости и поэтического искусства. Говорят, он снова и снова обходит мир в своем шлеме и мантии, усыпанной звездами, и наводит в нем порядок. Например, он проверяет, всерьез ли люди относятся к правилам гостеприимства. Время от времени он восседает на своем троне и видит все сразу. При этом он слушает двух своих воронов — они рассказывают ему обо всем, что происходит в мире. Он тоже не бессмертен. Это означает, что порядок, который он наводит и к которому он стремится всем сердцем и всеми его творческими силами, действует только в течение определенного времени.
Заметное изменение в образе отцовского божества мы видим в христианстве: в Новом Завете Бог становится отцовским божеством в ходе отношений с Иисусом. Иисус — сын; отношение Бога к людям, которых символизирует Иисус, становится более «семейственным». Если бы Иисус был человеком, можно было бы сказать, что у него был исходно позитивный отцовский комплекс. Отделение происходит на кресте, когда он говорит: «Боже мой, для чего ты покинул меня?». Предательство отца или матери приводит к тому, что человек оказывается отброшенным к собственному Эго-комплексу, учится понимать себя как отдельного человека, все больше принимает свою собственную судьбу. Рассматривая отцовское божество Нового Завета, мы можем заметить определенное изменение: не исполнение закона превыше всего, как в Ветхом Завете, закон с помощью самоотдачи Иисуса исполняется свободнее и более добровольно.
Если мы попытаемся понять общее в отцовских божествах, то поразительно, что все эти божества проявляются на фоне вспышек энергии. Кроме того, архетипическое отцовское связано с усилиями видеть панораму, с определенным порядком, который снова и снова должен быть создан и определен. Речь идет о том, чтобы встроить в умопостижимый порядок то случайное, которое мы так легко увязываем с эмоциями, и контролировать их в жизни отдельного человека. Причем необходимо не насильственно внедрять законы, а создать условия для их добровольного исполнения. В нашей зависимости от отцовского кроется нечто вроде тоски по кому-то, кто может видеть целостно и удерживать эту панораму в сознании, понимать жизнь или не прекращать попытки ее понять, найти законы, добровольное исполнение которых могло бы придать жизни определенную предсказуемость.
Многое из этой тоски и ностальгии проецируется на патриархальную науку, немалая ее часть — на политиков, и еще какая-то — на отдельных мужчин. Мы надеемся, что они видят жизнь целостно, могут прогнозировать наилучшее будущее, принимать законы, изменяющие жизнь так, чтобы она оправдывала эти надежды на хорошее будущее. Вот почему мужчины, ведущие себя авторитарно, легко оказываются в ситуации, когда они обещают, но не могут утолить эту тоску, которую и личный отец утоляет лишь в редчайших случаях. Очень немногие люди понимают, что каждому человеку следует самому для себя, насколько каждый сможет, привносить в свою жизнь эти отцовские способности — ведь это отцовское является «архетипическим», следовательно, оно может и должно быть пережито и активировано в психике каждого человека, даже если оно имеет разные оттенки у мужчин и у женщин. Тем не менее я считаю очень важным воссоединение с материнским, иначе это отцовское останется слишком абстрактным, останется тем, о чем можно было бы лишь думать и делать. Однако это обязательно также должно быть воплощено в отношениях и привязанностях.
Отец как Другой
Его роль в психологии развития
Согласно классической психологии развития
97
, функция отца состоит в том, чтобы позволить ребенку открыть мир и вывести его из симбиоза с матерью. Защищаясь от патриархальных приписываний персоне отца норм, авторитета, порядка и духа, Бовензипен говорит о способности отца «инициировать процессы развития, подталкивать, быть катализатором изменений в отношениях отца, матери и ребенка»
98
. Отец получает упомянутую инициирующую функцию, которая может быть увязана с соединяющей энергией отцовского божества.
Тем не менее мы помним, что в классической психологии развития и в психоаналитической психологии развития неявно доминируют два образа: мать сдерживает и тянет назад, таким образом, становясь «убивающей матерью», а отец подталкивает вперед, таким образом, олицетворяя собой влечение к жизни
99