Страница 48 из 201
Анна убеждена, что чью-то благосклонность можно получить, только если что-то дать взамен. Она недоумевает, что все еще не нашла любимого мужчину, ведь она убеждена, что она может многое ему дать. Снова и снова она встречается с мужчинами, однако они быстро теряют к ней интерес. «Просто что-то не то», — слышит она в ответ на свои вопросы, которые она все время задает после эмоционального отстранения мужчины от нее. И, честно говоря, это так и есть; ей пришлось признать, что с ней что-то не то. Вот если бы она уделяла бы этому больше времени, то, может быть, оно постепенно и наладилось бы. Как правило, время приносит ей не любовь, а в основном очень крепкие дружеские отношения. Анна — идеальная приятельница, которой можно выплакаться, посоветоваться с ней, с ней легко и просто быть рядом, выйти куда-либо, но не более того.
«Кто об этом не догадывается, тот в жизни ни к чему непригоден...»
Особенности такого отцовского комплекса и его воздействие
Анна — самая старшая из четырех детей. Ее отец хотел сына, но только последний ребенок в семье оказался мальчиком. Несмотря на то, что его желание долго не сбывалось, он был очень доволен дочерью-умницей, которой, однако, уделял не слишком много времени. Он был юристом, и за столом часто рассуждал о юриспруденции. Анна вспомнила, что для него были важны закон, порядок, справедливость, а также умеренность и вопросы о верной мере чего-либо. Анна чувствовала себя очень значимой, когда только ей в семье разрешалось прогуливаться вдвоем с отцом, и он расспрашивал ее о том, что было в школе. В зависимости от его вопросов дочь приходила к выводу, было ли то, что происходило, приемлемым, хорошим или плохим. Она переняла его манеру рассуждать по-мужски: есть правила, и их нужно придерживаться. Идею, что правила могут быть изменены в зависимости от типа отношений, отец не принимал. Анна вспомнила, что одна из ее одноклассниц солгала и была поймана на этом; она сделала это, чтобы защитить свою не очень способную подругу, к которой, по мнению этой девочки, учитель вечно придирался. Анна хотела доказать отцу, что эту ложь нужно оценивать иначе, чем корыстную ложь. Отец настаивал на своем: «Ложь — это плохо.» Анна позволила себя убедить. Современные психологические исследования ясно доказывают, что Анна придерживалась типично женской аргументации, при которой обязательно учитывается контекст отношений, ради которых что-либо делается или не делается
93
. Таким образом, в этом этическом дискурсе она переняла мышление своего отца.
Ее самооценка зависела в основном от довольно скупых одобряющих оценок ее отца. Мать как таковая была более подтверждающей, чем отец, но ее подтверждение Анна ценила меньше. Мать также была гораздо нежнее, но Анне хотелось, чтобы отец был нежным. Анна вспоминает отца как перенапряженного человека, который требовал многого от себя и резко себя критиковал, если не выполнял собственные требования. Теперь он стал мягче и с самим собой, и со своей семьей. Но Анна интернализировала отцовский комплекс, отцовская часть которого состоит из бесконечных строгих требований, которые она все время выполняет. Это делает ее жизнь какой-то безрадостной, несмотря на все ее старания. Теперь Анна уже не настолько сильно является дочерью своего отца, и со стороны она выглядит вполне отделившейся от него. Однако она все еще находится под влиянием позитивного отцовского комплекса, и вокруг нее создается особая атмосфера. Там, где могли бы быть теплые чувства, возникает ощущение беспрекословного послушания другим людям, хотя она сама ничего для этого не делает.
Прежде всего у Анны есть значимый образ, который, должно быть, указывает на определенный личный аспект ее отцовского комплекса. В нем она видит себя сидящей рядом с отцом у каменного стола. Она точно знает, что этот стол был каменным, потому что отец говорил ей о долговечности такого стола, но ребенку было неприятно его касаться. Она помнит, как ее отец вдруг расстроился, а это было для него не характерно — он был очень контролирующим себя человеком. Он сказал: «Кто об этом не догадывается, тот в жизни вообще ни к чему непригоден». В этот момент Анна видела себя маленьким ребенком, сидящим за этим столом, и знала, что если она сейчас станет настаивать, что хочет сидеть за деревянным столом, то в глазах отца станет «непригодной ни к чему в жизни». Что это значит, ребенок хорошо знал; она часто слышала, что отец подозревал тех или иных людей в непригодности. «Быть к чему-то пригодным к жизни» имело для него большое значение. Отец не говорил с ребенком о своих желаниях, он охотнее поделился тем, насколько ему нравится прочный камень, будто это было для него абсолютно необходимым. Кроме того, он приводил свои аргументы на коллективном уровне и распространял их на уровень отношений. Эта аргументация вытолкнула Анну из доверительных отношений с отцом, несмотря на то, что она решила пожертвовать своей симпатией к деревянным поверхностям.
В любом случае, Анна была обязана разделять «здравомыслие» отца, иначе риск быть изгнанной возрастал вдвойне. Ее назвали бы «непригодной ни к чему в жизни» и больше не обращались бы как с личностью. В обоих случаях Анна оказалась бы в полном одиночестве, и ее самооценка была бы сильно подорвана. Ей не оставалось ничего другого, кроме как принимать максимы своего отца. Ребенком она никогда не была уверена, достаточно ли полно она их приняла, потому что отец не давал подтверждающей обратной связи. Вот почему Анну никогда не покидало смутное ощущение, что она все время что-то недоделала в жизни, ее саму никогда вполне не устраивало то, что она умеет.
Анна полагала, что идентифицируется с отцовской частью своего отцовского комплекса, и поэтому ее сотрудники довольно быстро чувствовали, что она никогда не будет довольна тем, что они делают. Но внутренне в констелляции отцовского комплекса она больше занимала позицию «ребенка». Ей было нужно приложить большие усилия, чтобы научиться давать коллегам обратную связь, когда она считает, что они сделали что-то достаточно хорошо. Анна понимала необходимость этого, но при попытке сделать это вдруг замечала, насколько она похожа на отца в том поведенческом паттерне, при котором обратная связь отсутствует или негативна.