Страница 47 из 201
91
собой, принимать решения в их жизни, потому что тогда они не научатся управлять собой самостоятельно. Это становится проблематичным не позже середины жизни. Будто бы ни с того, ни с сего эти женщины начинают ощущать себя «пустыми». Они обнаруживают, что не знают, какие у них есть собственные желания и потребности, что чувствуют себя «ведомыми извне», что ими манипулируют, что у них нет возможности противопоставить этому что-то позитивное. У них усиливается страх перед жизнью, а также страх принятия даже относительно незначительных решений. Эти проблемы с тревогой и страхами связаны с тем, что они не научились брать за себя ответственность, отвечать за последствия неправильных решений и жить с ответственностью за себя. В конечном счете, их тревога и страх связаны с тем, что самая суть их жизни ощущается упущенной, что никоим образом они не являются собой. Такая тревога часто соматизируется, ведь, собственно, папина дочка ничего не боится. Если же страх проявляется, то женщина ищет кого-то, кто будет ею «управлять», и тем самым предотвращает возникновение опоры на себя. Женщине с такой разновидностью комплекса трудно признать свой страх. Когда она идентифицирована с отцовским аспектом своего отцовского комплекса, то часто производит впечатление надежной и устойчивой женщины с исключительно хорошо структурированным Эго-комплексом. Как правило, она действительно такая в своей «внешней» жизни, но не по отношению к собственному развитию. Сила Эго, которая первоначально может очень импонировать, оказывается заимствованной, ее идентичность не оригинальна, а является «производной» от отца и отцовского комплекса
92
. А ведь одной из наших насущных задач развития являются поиск в течение жизни собственной идентичности и все более точное ее определение.
Очевидно влияние коллективного на эту разновидность комплекса. Еще несколько лет назад Нору видели бы как ту, которая воплощает в себе роль женщины идеальным образом. Сегодня это уже не совсем так — вот и она обвиняла свою мать, что та «старомодна». Тем не менее такой образ возможной роли женщины не исчез полностью. Беспокоит тот факт, что развитие, почти полностью оставляющее без внимания самостоятельность женщин, остается желательным и даже считается неким идеалом. В этом нет ничего хорошего ни для женщин, ни для мужчин, ни для детей, ни для брака, даже если на первый взгляд это кажется явно выгодным для всех.
«Маловато человечности»
Анна
Личная зависимость дочери от отца отступает на второй план, если сам отец находится под влиянием собственного отцовского комплекса. Скорее происходит идентификация с атмосферой отцовского комплекса, в то время как личный отец и значимые взаимодействия с ним могут придавать определенный оттенок комплексу.
Анне 34 года. Она занимается академической наукой и занимает руководящую должность в терапевтическом учреждении. От своей команды она получает обратную связь, что она очень надежна, справедлива, компетентна, но недостаточно «человечна», слишком все контролирует и в конечном итоге слишком тревожна. Рядом с ней не получается чувствовать себя тепло, ведь она настаивает на своем авторитете.
Анна сортирует для себя эту обратную связь, потому что это не просто описания природы человека, а еще и результат процессов взаимодействия. Это о многом говорит, например о чьих-то несбывшихся ожиданиях или о различных представлениях о том, что и как нужно делать тому, кто занимает такую руководящую должность. Анну задевает обвинение, что она слишком много контролирует и что в ней мало «человечности». В ходе аналитических сессий она хотела бы разобраться с этими претензиями, потому что чувствует себя контролирующей и в частной жизни, хотя у нее бывают прорывы эмоций. Она живет одна, но у нее есть «сеть» отношений с различными «не очень близкими друзьями и подругами». К тому же она по-прежнему сильно связана с семьей происхождения и охотно проводит свой досуг с многочисленными братьями и сестрами. При личном контакте Анна выглядит сдержанной, немного хрупкой, формулирует свои мысли четко и ясно дает понять, о чем идет речь. По отношению к себе она безжалостна, беспощадно честна. Если она узнала о чем-то, что считает неоптимальным, она должна это немедленно устранить. Анна — очень надежная и очень ответственная женщина-профессионал. Она умна и должна всегда все точно понять. На самом деле, она тревожится, но ее тревожность производит впечатление аккуратности. Она очень образована и гордится своими знаниями и умениями. Анна говорит, что для нее бывает слишком большим напряжением ситуация, когда нужно быстро принять нестандартное решение. На меня она также производит впечатление женщины с очень когерентным Эго-комплексом, выглядит имеющей сильное Эго.
Примечательно, что Анна обязана соответствовать чрезвычайно ригидным нормам; если это не получается, то ее преследует неуверенность в себе, и она реагирует повышением тревоги, от которой защищается тем, что контролирует все еще больше, ссылается на еще одно мнение, еще раз с самого начала проверяет все дело. В соответствии с этими ригидными внутренними нормами она полагается на чей-то авторитет, хотя на первый взгляд это незаметно. Очевидно, что она сама также выступает в качестве авторитетной фигуры. Она не знает, что сама является авторитетной фигурой, но понимает, что полагается на чей-то авторитет. Она стыдится — недолго — тех моментов, когда она вдруг высказывает собственные идеи, она зависит от высказываний любой авторитетной фигуры. Анне знакома тревога, связанная с ее излишним доверием внешним авторитетам. Однако в профессиональной сфере она сама — большой авторитет. Ее окружение ценит ее работу намного больше, чем она сама, и считает то, что она делает, весьма инновационным. Анна задает себе настолько высокие требования, что их невозможно удовлетворить. Ее сотрудники, несомненно, признают эти ее сильные стороны, но им в ней не хватает «человечности». Анна проявляет в отношениях с ними мало эмпатии: то, что она посчитала неверным, она должна изменить. «Это надо уметь, а если нет, это означает нехватку доброй воли, концентрации...» и т.п., «человек может, если захочет!».