Страница 38 из 201
Вдвоем Кахил и «рыцарь с жутким смехом» сокрушили эти хищные, убийственные для самооценки, разрушительные силы с помощью агрессивного нападения.
Очень характерным и для этой сказки, и для противостояния исходно позитивному материнскому комплексу является то, что осведомленность о силе, которая поглощена комплексом, делает возможным для Кахила понимание теневой стороны этой разновидности комплекса — его мучительной, депрессивной, перегружающей стороны, а также связанных с ней проблем в отношениях. Сначала комплекс должен быть «очищен», затем можно будет справиться с его разрушительными аспектами. Тот факт, что Кахилу все так удается, может отвлечь нас от того, что речь все время идет о вопросах жизни и смерти. Если он даст слабину, например, если будет заколдован, то умрет. Примечательным также является то, что после всех перипетий он получил царевну в жены и едет с женой и матерью в замок убитой им ведьмы, и теперь ее богатство — это его богатство. После того, как человек справится с разрушительной частью такого материнского кохмплекса, он сможет воспользоваться в своих интересах всеми сокровищами, связанными с комплексом, сможет установить любящие отношения с женщиной, причем дружественные отношения с матерью больше не будут для этого препятствием. Сказка также указывает на то, что аспекты комплекса нельзя буквально переносить на личность матери. Противостояние начинается как раз тогда, когда мужчина уже может различать мать как человека и влияние материнского комплекса, персонифицированного в сказке в виде зайца, ведьмы и грабителей.
Гусятница
Развитие женщины на примере сказки
Исходно позитивный материнский комплекс у женщин препятствует меньше, чем у мужчин, поиску собственной идентичности, а процессы сепарации, представленные в сказке, оказываются менее драматическими. На основе известной сказки «Гусятница» я кратко опишу важнейшие темы и этапы развития при сепарации от исходно позитивного материнского комплекса у женщин
87
.
Жила-была старая королева, у которой давным-давно умер муж, и была у нее красавица-дочь. Когда она подросла, ее обручили с королевичем из далекой страны. Пришло время им повенчаться, и девушке пора было ехать в другое королевство. Старуха-мать всем сердцем любила свою дочь и собрала много дорогой утвари и драгоценностей
—
золото и серебро, хрусталь и самоцветы
—
все, что должно быть у королевны в приданом. Дала она ей и служанку, чтоб та ехала вместе с нею и передала невесту в руки жениха. Еще были у них лошади
—
лошадь королевны звали Фалада, и она умела говорить. Когда настал час расставанья, старуха-мать пошла в свою опочивальню, взяла ножичек, поранила себе пальцы, и брызнула из них кровь. Три капли крови упали на белый платочек, который королева отдала дочери и сказала: «Милое мое дитятко, храни его хорошенько, он пригодится тебе в дороге».
С
грустью простились они друг с другом; сунула королевна платочек за пазуху, села на коня и отправилась к своему жениху. Прошел час-другой, королевна и говорит служанке:
—
Сойди с лошади, набери воды из ручья в мой кубок, что ты взяла в дорогу, мне очень хочется пить.
—
Если вам хочется пить,
—
сказала служанка,
—
сойдите сами с лошади, наклонитесь к воде и напейтесь, а я вашей служанкой быть не хочу.
Королевну мучила жажда, она спешилась, наклонилась к ручью, напилась, но не из золотого кубка, и сказала: «Боже мой!» И ответили ей три капли крови: «Если бы твоя мать узнала об этом, разорвалось бы сердце в ее груди». Опечалилась королевна и молча опять села на лошадь.
Прошло еще несколько часов, день был жаркий, солнце пекло, и ей снова захотелось пить. Они проезжали мимо родника, и она снова крикнула своей служанке:
— Сойди с лошади и дай мне попить из моего золотого кубка,
— Королевна уже позабыла все ее злые слова. Но служанка сказала еще высокомерней:
— Если хотите пить, то и пейте сами, а я вашей служанкой быть не хочу,
И королевна в великой жажде спешилась, наклонилась над родником, заплакала и сказала: «Боже мой!» И ответили опять капли крови: «Если бы мать узнала об этом, разорвалось бы сердце в ее груди».
Стала королевна пить, сильно нагнулась и платок, на котором были три капли крови, выпал у нее из-за пазухи. Он уплыл по воде, но она была так печальна, что ничего не заметила. А служанка увидела это и обрадовалась, что получила власть над невестой: когда она потеряла платок с тремя каплями крови, то ослабела. Собралась королевна снова сесть на свою лошадь Фаладу, а служанка ей и говорит: «На Фаладе поеду я, а ты поедешь на моей кобыле». Королевне пришлось подчиниться. Служанка грубо приказала ей снять королевские одежды и надеть простое платье, а потом заставила ее клясться перед Богом, что при королевском дворе она никому не скажет обо всем этом, и пригрозила, что убьет ее сию минуту, если та не поклянется. Лошадь Фалада видела все это и накрепко запомнила.
Села служанка на Фаладу, а настоящая невеста — на простую лошадь, и поехали они дальше и, наконец, приехали в королевский замок. Все очень обрадовались, королевич выбежал к ним навстречу и снял служанку с лошади, думая, что она
—
его будущая жена. Он повел ее по лестнице, а настоящей королевне пришлось остаться внизу.
Посмотрел старый король в окно и увидел, что она стоит во дворе. Он заметил, какая она стройная, нежная и красивая. Он тотчас пошел в горницу и спросил у невесты про девушку, которая приехала вместе с ней и стоит теперь внизу во дворе
—
кто она, мол, такая. «Я взяла ее с собой в дорогу, чтобы мне было с кем ехать. Дайте девушке какую-нибудь работу, чтобы не бездельничала.» Но у короля работы для нее не нашлось, и, не зная, что придумать, он сказал:
—
Есть у меня паренек
—
пасет гусей, пускай она ему помогает.
Паренька звали Конрад; и пришлось настоящей невесте пасти гусей вместе с ним.
Вскоре фальшивая невеста говорит молодому королю:
—
Мой любезный супруг, сделайте мне одолженье.
—
Конечно, я все для тебя сделаю,
—
ответил он ей.
—
Велите позвать живодера и отрубить голову лошади, на которой я сюда приехала, она по дороге меня рассердила.