Страница 32 из 201
«Но твои руки и ноги слишком худые и нежные для такой грубой работы»,
—
сказал царь.
«Толст — да прост, тонок — да звонок!» — ответил вдовий сын.
«Ты храбрый парень, но, видать, твоя голова тоже будет висеть на колу у больших ворот. Там уже много таких, как ты»,
—
сказал царь.
Недолго думая, вдовий сын поспешил прочь, в лес. Посреди леса было большое озеро, в котором жила огромная змея, которая иногда выползала на берег. Каждый раз, когда она появлялась, она поглощала столько еды, что потом ей не надо было охотиться целую неделю.
Кахил
82
— так звали сына вдовы — шел по лесу. Он внимательно смотрел по сторонам и вскоре увидел на траве мокрый след змеи. Он шел, пока издалека не увидел ее. Казалось, она спала.
Он схватил один из вязов, вырвал его с корнем и разделил его внизу на четыре части. Он вырвал из земли еще одно дерево, ясень, и понес его в руке, как тросточку. Затем он быстро и незаметно пробрался к хвосту змеи и заклинил его в нижней части ствола вяза, быстро протолкнул рядом с этим местом хвост в раскол дерева и вбил клин между деревом и хвостом. Как только клин коснулся ее хвоста, она подскочила с земли и подняла Кахила высоко над лесом. Он крепко ухватился за верхушку дерева. С великим усилием Кахилу удалось вернуть змею на землю. Ей не удавалось вырваться. Когда она рухнула на землю, то потянулась к нему, чтобы разорвать. Но он поднял ясень и ударил ее по лбу с такой силой, что она пробыла в беспамятстве пять часов.
В это время Кахил стал вырывать деревья с корнем и бросать их так и сяк на голову змеи. Когда он подумал, что уже хватит, он ударил змею за левым ухом, и она начала шипеть. Он снова и снова бил ее, пока она ему не покорилась. Она поползла вперед, а он пошел за ней. Так они и пришли на царский двор.
Царедворцы глядели на него из верхних окон. Когда Кахил появился, казалось, огромная гора древесины ползет сама, и они решили, что он
—
величайший в мире волшебник. Они не верили своим глазам, ведь они думали, что на всем белом свете не найдется никого, кто справился бы с огромной змеей. А он это сделал.
Когда Кахил и змея с грузом древесины оказались у самого замка, то он оставил ее там и вошел в большие ворота. Царь вышел к нему и сказал: «Радуйся, что твои кости остались целы! Ты самый храбрый герой во всем мире!»
«Мне приятно слышать твои похвалы, о царь! Теперь-то я заслужил твою дочь.»
«Я готов отдать ее тебе, но ты должен сам пойти к ней»,
—
сказал царь.
«По рукам»,
—
ответил Кахил.
Царь привел его в покои Лемуин, и она сказала ему: «Ты преодолел лишь треть пути ко мне. Теперь ты должен увести змею обратно в лес и там убить. А потом отправляйся на восток и через год дай мне ответ, почему рыцарь с жутким смехом не смеялся семь лет. А еще принеси мне доказательство смерти «ужасной старухи с острыми зубами». Если ты исполнишь все это, я выйду за тебя замуж. А если не успеешь за год и один день, я сотру тебя в порошок!»
«Вот это незадача! Кажется, я попался», — подумал Кахил и поторопился сгрузить всю древесину со змеи. Затем он со всей силы замахнулся и ударил стволом ясеня ей сбоку за ушами. Очень быстро они снова оказались посреди леса. Он бил змею толстым стволом дерева так, что она и ухом повести не могла, и убил. Затем он вытащил из кармана нож и отрезал ей кончик языка, чтобы никто не пробрался бы сюда и не сказал бы царевне, что он-то и убил змею. Потом он поспешил на берег моря, чтобы сразу отправиться в Ост-Индию. На берегу он нашел лодку, столкнул ее носом в воду, кормой к берегу, развернул яркие паруса
—
малые и большие, поднял их до самого верха мачты. Лодка была на двенадцать рядов гребцов, на команду в двести человек. Треть ее хода была от гребцов, две трети — от парусов, так что корабль вспенивал море и вздымался носом вверх, а затем чуть не весь «нырял» вниз. За ним оставались только белая пена да взбаламученный серый песок. Впереди он видел синее море, за собой — воду, красноватую, как кровь. Шум парусов и грохот воды были для него самой прекрасной музыкой. Не было такой птицы на Востоке, пение которой не потонуло бы в шуме весел его корабля.
Долго ли, коротко ли, и вот он прибыл в восточную гавань. С бешеной скоростью его судно проскочило девять утренних стран и девять гребней волн и оказалось там, где солнце не могло его опалить, а буря
—
настигнуть. Куст воловика — воловьего языка
83
был его укрытием.
Кахил сделал передышку и выпрямился. Его суставы ныли, а кости были как у маленького ребенка
—
и ему было нелегко идти. Он побрел вперед, и его тело было вялым и быстро слабело. Ему пришло на ум, что он был в чужой стране совсем один, без друга и без помощи, а время поджимало. Мужество покидало его, когда он задумывался, что он уже так долго обходится без матери и без жены, без дома и без пристанища. Все же он собрался с силами и пошел дальше. Ни дождь, ни страх, ни то, что ему встречалось, не могли его остановить. Через несколько дней он оказался на большом подворье, вокруг было много заброшенных строений, их стены поросли сизым мхом. Он долго брел вдоль них, и, наконец, нашел в стене дверь
—
такую низкую, что с трудом пролез в нее на четвереньках. В прихожей, прямо перед собой, он увидел дверь в комнату. Туда собиралась войти высокая старуха с горестным лицом. Она ушла в комнату. Кахил прислушался, шагнул вперед и толкнул дверь в комнату, где была старуха.
«Это твоя усадьба?
—
спросил он.
—
Или есть кто-то над тобой?»
«Это все не мое,
—
ответила она,
—
и здесь живет человек получше тебя
—
нахального и бесстыжего. Ишь какой, забрался сюда и еще вопросы о хозяевах задает!»
«Скажи мне, как зовут того, чей этот дом»,
—
сказал Кахил.
Она ответила ему лишь презрительным взглядом. Он перешагнул порог, огляделся и увидел прямо перед собой стройного, высокого мужчину, который лежал в кровати на спине. Его лицо ничего не выражало.
Не успел Кахил сказать «Благослови тебя Бог!», как человек вскочил с кровати и схватил его за горло. В комнате вскоре стало жарко и шумно, никто не мог победить в этой борьбе. Два великана боролись так, что ничего подобного не бывало на земле. Кахил дрался, а сам думал о том, что у него нет друга
—