Страница 18 из 201
Бальтазар рассказал, что каждый раз чувствовал себя очень задетым, когда кто-то из его гостей собирался уходить домой раньше времени. Когда я спросила его, что значит «раньше времени», он ответил, что «раньше времени означает: прежде, чем все будет готово» к этому. Затем я спросила, может ли у других людей «готовность» наступить немного раньше, чем у него. Он с недоумением посмотрел на меня и посчитал мое высказывание абсурдным. Он воспринимал ситуацию, в которой люди уходят прочь без его разрешения, через призму своего комплекса: он реагировал, как будто его по-настоящему покидали в экзистенциально критической ситуации. При этом он был идентифицирован с ролью, которую обычно исполняла его мать.
Что же происходило в нем при такой комплексной ситуации? Когда гости преждевременно уходили от него домой, он прежде всего думал, что сделал что-то не так. Все его хорошее настроение улетучивалось. Он чувствовал себя покинутым и обиженным теми людьми, которые его оставили. Весь следующий день он обычно чувствовал себя плохо, не мог работать, обдумывая, что же он сделал не так. Затем он спасался утверждениями типа: «Этим людям все-таки не хватает культуры жизни, у них нет культуры праздников, они не умеют получать удовольствие...» и т.д. Эти обесценивания были ему нужны, чтобы стабилизировать свою самооценку. Кроме того, в них чувствуется исходная атмосфера комплекса: он-то обладает культурой жизни, в нем-то есть культура праздников.
Еще одна возможность «обходиться» с этой ситуацией — он пьет целыми днями и после этого впадает в депрессивное состояние. Это комплексная реакция на то, что его якобы покинули. Он реагирует так, будто чувствует, что его покинули совершенно неприемлемым образом, более того, будто его предали.
Еще одна комплексная реакция: если он идет куда-нибудь с другими людьми, то начинает присматривать за ними, чтобы никто «не потерялся». Его расстраивает, если его друзья и подруги «недисциплинированно» задержатся в какой-нибудь лавке или остановятся на что-нибудь поглазеть. Либо все вместе должны что-то делать, либо никто. Бальтазар следит за тем, чтобы каждый вовремя поел или выпил что-нибудь. Но горе тому, кто решит поесть или выпить что-нибудь в неподходящий момент. Это нарушает гармонию, это разрушает ощущение радости от жизни, которое так впечатляло его на кухне в детстве. Особенно его возмущает, если кто-нибудь указывает ему, что он ведет себя как курица-наседка, но это случается снова и снова. Он полон ярости на такие слова, но надо признать, что он действительно напоминает свою «кудахтающую» мать. Однако для него «наседка» — это также знак качества.
Это и понятно: Бальтазар идентифицируется с материнской частью своего материнского комплекса, удерживая всех вместе, так же, как мать, продолжает это делать в его воспоминаниях. Он реагирует не как ребенок, которому тогда было запрещено уходить, а как мать, которая не позволяет уходить. Пока в его окружении никто не хочет быть самостоятельным, такое его поведение будет оцениваться как довольно приятное: он заботится, создает уютную атмосферу для еды в нужное время. Он очень заботливый. Только вот большинство людей не понимает его реакцию на покинутость, которая возникает, как только кто-то осмелится отказаться от его заботы. Он абсолютно не осознает, что реагирует через призму комплекса. Бальтазар говорит: «Я делаю все, чтобы людям вокруг меня было хорошо, а они этого не ценят и даже могут в открытую отвергать мое искусство жить». То, что он почти навязчиво вынужден заботиться о других, и то, что он так часто наталкивается на то, что другие люди не позволяют ему добиться в этом успеха, показывает, что речь идет о поведении, обусловленном комплексом, а не о поведении, просто выученном и перенятом от матери.
Возможно, эта сторона комплекса также отражается в том, что он очень неуверенно показывает свои работы публике, очень боится критики и ничего не может продать.
Кроме того, при такой констелляции комплекса Бальтазар также бывает идентифицирован с ролью ребенка, которому запрещено уходить. Тогда он ощущает, что значимые для него люди оказывают на него большое давление. Он очень старается соответствовать их представлениям о нем, каким он должен быть. Несоответствие ожиданиям других людей является для него разновидностью покинутости. Поскольку он очень легко переносит свой материнский комплекс на других людей, ему приходится соответствовать ожиданиям многих. Он постоянно приспосабливается или думает, как это сделать, но теперь ему уже не удается заново переживать ценность всего этого и чувство «мы», которое в детстве было ему наградой за то, что он не «ушел прочь». Теперь он покидает самого себя, когда в отношениях от него требуется быть самим собой, а он лишь приспосабливается.
«Большое развлечение»
Исходно позитивный материнский комплекс в терапевтическом процессе
Поначалу Бальтазар хотел иметь полный день анализа, чтобы не было никаких отдельных часов, а просто много времени, которое он мог бы занять собой. В этом звучит тема полноты, связанная с исходно позитивным материнским комплексом. Впоследствии в начале каждого часа он снова и снова заявлял, что хотел бы поговорить обо всем, но на это ему дали слишком мало времени. Ощущая, что у него мало времени, он часто не мог выбрать тему и выжидательно смотрел на меня: определите же тему! Она должна быть просто очень интересной. Если он замечал мой интерес к нему, то очень оживлялся, и ему было достаточно быть для меня «большим развлечением». Предположительно, он многое прощал своей матери, а также бабушке за их интерес к нему — он был для них большим развлечением. Я снова и снова раздражалась на то, что при его речевой одаренности он произносил много слов, но, по сути, очень мало рассказывал или сообщал мне о проблеме в телеграфном стиле. Если я просила его о дополнительной информации или хотела уточнить его чувства, он возражал: «Почему я должен давать вам больше информации? Вы же должны понимать меня без слов». Вот так в аналитических отношениях констеллировался стиль общения, который доминировал в его семье происхождения. Либо очень увлекательно рассказывались длинные истории, и не обязательно, что в них была значимая информация, либо ожидалось, что все понятно «без слов».