Страница 13 из 201
Можно провести некоторые параллели между РВГ и комплексом. Теория эпизодической памяти может объяснить и то, что комплексы вообще хранятся в памяти — в виде репрезентаций, и то, что в некоторых ситуациях, аналогичных запомнившимся эпизодам, констеллируется или реактивируется не только комплекс, но и восприятия или эмоции, которые связаны с запомнившимся эпизодом.
Концепция комплекса включает в себя не любые РВГ, а только те, в которых обобщены трудные ситуации. Эта концепция учитывает тот опыт, что ожидания, возникшие на основе воспоминаний «через призму комплекса», редко совпадают с каким-то одним эпизодом. Комплексы редко формируются на основе одной травматической ситуации, они действительно представляют собой нечто, подобное обобщенному ожиданию, и это подтверждает идею, что переживание и поведение в связи с комплексом возникают в результате многократного повторения сходных взаимодействий между ребенком и тем, кто о нем заботится. Иногда бывает важно и возможно вспомнить комплекс-эпизоды — скажем, образ сурово глядящего отца, который возвышается как гора над ничтожно малым мальчиком, который хотел бы провалиться сквозь землю и не может издать ни звука своим пересохшим из-за страха горлом, но это не говорит о том, что этот пережитый эпизод был именно таким. Безусловно, он по-прежнему остается значимым — как образ комплекса, как образ генерализованного эпизода. Этот аспект особенно важен, потому что иногда в образах комплексов присутствуют конкретные персонажи и присутствуют конкретные родители, из чего делается вывод, приравнивающий фантазийный образ к реальному образу какого-то человека. Конечно, эти эпизоды имеют отношение к реальному присутствию родителей, выраженному в том или ином взаимодействии, но это не то же самое. Это особенно верно в отношении «материнского комплекса» и «отцовского комплекса», которые являются, так сказать, обобщениями эпизодов взаимодействия с матерью и «материнским», с отцом и «отцовским». Было бы совершенно неуместно считать, что наши комплексы заканчиваются на матерях и отцах и тем самым определяют существование женщины или мужчины. Комплексы являются «результатом взаимодействий» — женщины являются не только матерями, мужчины — не только отцами. Отсюда вывод, что внутри возникает еще одно ожидание: в каждом человеке существует не только опыт личной матери и личного отца, но и ожидание в отношении архетипического «материнского» и архетипического «отцовского»; каждый человек ожидает присутствия в его жизни какого-то количества «материнского» и «отцовского»
34
. С этой точки зрения — в смысле коллективного фантазийного потенциала — «понимать ребенка» может быть тоже генерализованным ожиданием. Оно не имеет напрямую ничего общего с реальным опытом взаимодействия с родителями, но, вероятно, активируется в ходе такого взаимодействия.
Еще одна взаимосвязь двух концепций состоит в том, что комплексы могут возникать в течение всей жизни и могут быть проработаны на любом ее этапе. Аналогично, у Стерна формирование РВГ активно происходит и развивается на протяжении всей жизни на различных уровнях самовосприятия
35
. Существует терапевтическая точка зрения, также указывающая на сходство этих понятий. При работе с жизненными темами в пределах комплексов нет необходимости возвращаться к реальной исходной ситуации. Достаточно того, что заново переживается эпизод, указывающий на комплекс. Например, в терапии через запечатленную в комплексе ситуацию в отношениях прежняя детская ситуация вспоминается, ощущается как «та же самая» и теперь может быть проработана. Нет необходимости в поиске исходной ситуации, потому что каждая комплексная ситуация содержит в себе обобщенный эпизод вместе с соответствующими восприятиями и ощущениями, и, конечно, аффектами. В связи с этим Стерн пишет, что важно найти «отправную точку нарратива», ключевую метафору
36
. В конечном счете, он воспринимает поиск «исходной версии», которую, по теории, следует обнаружить как бесконечный процесс с малыми шансами на успех, так как главная проблема, вероятно, состоит в неполном переносе довербальных эпизодов в вербальные
37
.
В теории комплексов считается, что нам важно понимать символы, особенно символические взаимодействия: комплексы состоят из символов. Комплекс представлен в ключевых образах жизни, например в сновидениях и продукции воображения. При этом связанные с комплексом эмоции могут быть открыто пережиты. Так что задним числом можно сделать выводы, с одной стороны, о переживании ребенка, и это помогает вникнуть в его ситуацию и понять его трудности и страдания в запомнившейся ситуации, а с другой стороны, о поведении значимого человека, с которым взрослый часто уже идентифицирован
38
и чью роль он, естественно, тоже играет. Также можно сделать выводы о стиле взаимодействия в пределах комплекса, включая связанные с ним амбивалентные чувства. Бывает, что в символических образах можно увидеть и пережить конфликты и опыт, связанные с комплексом, — и тогда в памяти всплывают все новые и новые эпизоды, которые привели к формированию комплекса и к пререносу поведения, связанного с комплексом, с тех значимых персон, которые заботились о ребенке в начале жизни, на других людей. Однако, с точки зрения юнгианской психологии, существенным является то, что эти символы, присущие определенному комплексу, сами по себе обладают энергетическим потенциалом, который выражается в соответствующих фантазиях. Комплексы рассматриваются как нечто сковывающее, как то, что в ситуациях, требующих от индивида дифференцированного ответа, препятствует такому ответу, и человек снова и снова реагирует стереотипно. Но комплексы также содержат и себе зародыши новых жизненных возможностей
39
. Они также проявляются в символах, из которых состоит комплекс.
Все люди имеют комплексы, хотя Юнг заметил, что, скорее наоборот, комплексы имеют
нас
40
; по крайней мере, свобода воли заканчивается там, где начинается сфера комплекса. Иначе говоря, чем сильнее эмоционально заряжены наши комплексы, тем меньше наша свобода воли, когда эти комплексы прорываются вовне
41
. Комплексы — это жизненные проблемы, в которых выражаются как важнейшие жизненные темы, так и проблемы и темы развития. Они определяют нашу психическую диспозицию.