Страница 12 из 201
Глава 7
«Бессмысленно стараться...»
Комплексы и эпизодическая память
Комплексы
29
— это специфические констелляции воспоминаний на основе жизненного опыта, фантазий и сделанных из них выводов, которые упорядочены вокруг одной и той же базовой темы и заряжены сильными эмоциями. Если жизненная ситуация затрагивает эту базовую тему или связана с соответствующим аффектом, мы реагируем «через призму комплекса». Мы видим и толкуем ситуацию в контексте комплекса — проявляем «эмоции» и стереотипно защищаемся, то есть «поступаем как всегда». В сфере отношений такая ситуация означает, что взаимопонимание немедленно прекращается. Комплексы не только обнаруживают себя в наших переживаниях и действиях, но и отражаются в символах. При этом «высвечивается» ядро комплекса, устремленное в будущее. По Юнгу, комплексы имеют архетипическое ядро, то есть формируются там, где существует «зародыш» чего-то жизненно важного.
Комплексы — это аффективные узлы в пределах личности, вызванные к жизни болезненными или очень значимыми столкновениями индивида с такими требованиями или событиями в своем окружении, до которых он еще не дорос
30
. Такое описание определенно указывает на то, что комплексы возникают в ходе взаимодействия младенца и ребенка с теми, кто о нем заботится. Естественно, что в раннем детстве высокая сензитивность ребенка очень способствует запечатлению переживаний и возникновению комплексов, однако комплексы могут возникать в любой период нашей жизни.
Описывая такой путь возникновения комплекса, Юнг имел в виду комплексы, которые становятся причиной трудностей индивида. Конечно, большинство людей имеет дело именно с такими комплексами. Однако стоит подумать и о том, что любые значимые взаимодействия между ребенком и заботящимся о нем человеком, а также любые взаимодействия между людьми могут происходить «через призму комплексов». Комплексы содержат в себе проблематичные взаимодействия, формирующие нас, а также отображают историю отношений в детстве и в дальнейшей жизни наряду с соответствующими эмоциями, защитами от этих эмоций и последующими ожиданиями насчет того, какой должна быть жизнь.
Трудное или значимое взаимодействие между двумя людьми, при котором в игру вступают эмоции, также формирует комплекс. В дальнейшем каждое аналогичное переживание толкуется через призму комплекса и усиливает его. Другими словами, люди научаются тому, что определенные ситуации происходят снова и снова и всегда сопровождаются теми же самыми эмоциями. В комплексах отражены эпизоды нашей жизни, которые отличаются особо сильной эмоциональной заряженностью.
Родители или сиблинги и их поведение отображаются в наших комплексах не просто такими, какими они были. Комплексы оказываются сложной смесью и того, что было пережито на самом деле, и фантазий, и обманутых ожиданий, и т. д. При этом следует отметить, что нередко происходит частичное «растворение» комплексов, после которого высвобождается больше воспоминаний и становится больше свободного доступа к собственной жизненной истории. При этом обогащается ощущение жизни, укрепляется Эго-комплекс, более последовательно переживается собственная идентичность. Подлинная история — нечто очень таинственное, и, на самом деле, реконструировать ее полностью невозможно.
В юнгианском понимании различные констелляции комплексов реконструируются, то есть какая-то вытесненная часть комплекса поднимается в сознание, или возникают аффективно заряженные «узловые» моменты жизни. Констелляции комплексов вызывали и вызывают отчуждение и охлаждение, создавая основу для непрекращающихся идентификаций. Однако они также стимулируют вполне определенные способности и обладают потенциалом развития, проявляющимся в фантазиях, источником которых является комплекс. Этот потенциал развития особенно очевиден в архетипических образах, возникающих в те моменты, когда важные аспекты комплекса достигают сознания.
Анализ ожиданий, имеющихся в каждой констелляции комплекса и связанных не только с моментом «здесь и сейчас» в аналитических отношениях, по и с будущими перспективами собственной жизни клиента, является не менее важным, чем реконструкция прежнего опыта. Таким образом, прорыв комплекса может предотвратить состояние открытости будущему и воспрепятствовать новому опыту. При таком прорыве комплекса один из моих клиентов сказал: «Бессмысленно стараться, ведь в важных ситуациях я пасую». Ожидания, желания, утопии перемещаются под давлением комплекса только в колее окостеневшего прошлого, если вообще происходит какое-то движение. Это означает, что человеку не удается найти путь к собственной жизни, и он живет между грузом прошлого и страхом будущего.
Представление о комплексах очень похоже на концепцию Даниэля Стерна о «репрезентациях взаимодействия, которые были генерализованы», так называемых РВГ (RIG — Representations of Interactions that have been Generalized)
31
. При этом Стерн исходит из феномена описанной Тюльвингом «эпизодической памяти»
32
, то есть воспоминаний о реальных переживаниях и событиях. Эти эпизоды, которые возникают в памяти, могут относиться к банальным повседневным событиям, например завтрак, или к важным эмоциональным событиям, например реакция на известие о рождении ребенка и т. д. В эпизодической памяти действия, эмоции, восприятие и т. д. вспоминаются как неделимое единство, хотя можно, конечно, сфокусировать свое внимание на отдельных аспектах переживания, например на эмоциях. Если похожие эпизоды повторяются снова и снова, например, грудь, молоко, сытость, то они обобщаются, и ребенок ожидает, что такой эпизод и в дальнейшем будет происходить таким же образом. Такой генерализованный эпизод больше не является отдельным воспоминанием, а «содержит в себе целый ряд конкретных воспоминаний... Он представляет собой структуру вероятного хода события, основанную на усредненных ожиданиях»
33
. Естественно, что при этом имеются такие ожидания, в которых неизбежно разочарование. По Стерну, РВГ возникают в ходе любых взаимодействий и являются фундаментальными составными частями репрезентации ядра Я. Они дают младенцу ощущение, что он обладает согласованным и связным ядром Я, и основу личностной идентичности.