Предложение

– На момент ухода из того спортзала я была одним из лучших тренеров. Мои родители постоянно спрашивали, не хочу ли я сменить сферу деятельности, пойти в крупную компанию, может быть, поступить в бизнес-школу. Но я действительно любила свою работу. И у меня она неплохо получалась.

Ник кивнула:

– Нисколько не сомневаюсь в этом. У меня и раньше были тренеры, но ни один из них не был даже вполовину так хорош, как ты. – Чтобы интервью прошло более гладко, иногда не грех немного польстить, а в данном случае это не составило труда, потому что было правдой. – Почему ты ушла из спортзала?

Натали снова посмотрела на своей стакан с зеленым соком, но Ник успела заметить, что ее глаза наполнились слезами:

– Я вышла замуж за одного из моих клиентов. – Она пожала плечами, все еще глядя на свой сок. – Да, я понимаю, кошмарное клише.

Ник пожала плечами вместе с ней:

– Клише не были бы ими, если бы не встречались то и дело. – Конечно, вся проблема в муже. – Итак… почему ты ушла из спортзала после свадьбы? Ты все-таки решила продолжить учебу?

Натали покачала головой. В ее глазах все еще стояли слезы, но теперь она смотрела прямо перед собой.

– Нет. Мой муж не считал возможным, чтобы я продолжала работать тренером после того, как мы поженились. Он сказал, что мне придется слишком часто прикасаться к другим людям. Он знал, что я би, и для него это не было проблемой, но я должна была исключить контакты как с мужчинами, так и с женщинами. Поэтому я уволилась. – Ник ничего не спросила, только подняла брови, но Натали поняла и без слов: – Знаю, что ты хочешь сказать. До встречи с ним я бы сказала то же самое. Я не… К тому времени, когда мы поженились, он убедил меня во многих вещах. Сказал, что теперь моя работа – заботиться о нашем доме и о нем и что он будет содержать меня. Мне казалось, это так мило.

«Мило» – лишь одно из возможных слов для обозначения такого.

– Когда ты перестала думать, что это мило?

Натали на секунду прикрыла глаза рукой, затем положила ее на стол и выпрямилась:

– Прости. Обычно я не рассказываю об этом.

Ник потянулась через стол и коснулась ее ладони:

– Не нужно извиняться. Ты отлично справляешься, просто здорово.

Натали слабо улыбнулась:

– Ты говоришь совсем как я на тренировке.

Ник сжала ее руку, затем отпустила.

– Что тут сказать? Я училась у лучших.

Улыбка Натали стала немного шире, а затем исчезла:

– О чем ты спросила? Когда я перестала думать, что это мило? Через какое-то время. – Она помотала головой. – Неправда. Не думаю, что я вообще когда-либо считала это милым. Вот только почему-то перестала доверять себе и своим чувствам.

Ник глубоко вздохнула. Это звучало очень знакомо.

– Когда я рассказала ему о своей тоске по спортзалу, он накричал на меня, назвал неблагодарной, и я подумала, что он прав. Однако меня очень беспокоило отсутствие собственных денег. У нас был совместный банковский счет, и каждый раз, когда я что-нибудь покупала, он задавал мне миллион вопросов, поэтому в конце концов я стала тратить деньги только на продукты. Иногда у меня на руках оказывались наличные, и тогда я их прятала.

Натали взяла со стола листок бумаги, скомкала его и расправила.

– Но я все равно думала, что это нормально и доказывает, как сильно он меня любит. В женских журналах полно рекламы и статей о том, как прятать вещи, купленные тайком от мужа. Это заставляет считать, что все так делают, просто это какая-то веселая игра, в которую мы играем все вместе. Поэтому я не думала, что необходимость тайком ходить за новыми спортивными бюстгальтерами – это что-то особенное.

Она глубоко вздохнула. Ник подумала обо всех статьях и рекламе, в которых говорилось об этой «игре». Боже милостивый, иногда ей казалось, что в мире существует тайный заговор, созданный с целью усложнить жизнь женщинам.

– Даже когда из-за него мне становилось все труднее и труднее видеться с друзьями, я думала, что это нормально. Люди ведь реже встречаются с приятелями после женитьбы, верно? Он говорил, что любящим нечего скрывать друг от друга, поэтому он должен иметь возможность читать все мои электронные письма и сообщения. И в итоге я почти перестала переписываться и видеться со своими друзьями. Иногда я тайно ускользала и пила кофе со своей лучшей подругой Кики. Мне все еще казалось, что он так себя ведет из-за сильной любви ко мне.

Как можно доверять кому-либо после того, как кто-то, кого ты любишь, заставляет тебя жить в изоляции и сомневаться в собственных чувствах?

Ник больше никогда этого не допустит. Да, она почти начала доверять Карлосу, но это было ошибкой.

– Я прошла курс реабилитации и теперь знаю, что существует такое понятие, как эмоциональное насилие. К сожалению, тогда я не слышала этого термина. Поэтому, когда друзья и семья говорили мне, что что-то не так, я просто расстраивалась и злилась на них. Он никогда не обижал меня, все было хорошо! Как они могли подумать, что я одна из тех бедных, избитых, подвергающихся насилию женщин? Это не про меня. Неужели они меня совсем не знали?

Слезы текли по лицу Натали.

Ник вытащила из сумки пачку салфеток – она всегда на всякий случай брала их с собой на интервью – и протянула их тренеру. Та глубоко вздохнула и продолжила:

– Я не подвергалась насилию. Просто мой муж любил меня больше, чем кто-либо когда-либо любил их, и старался быть частью каждой из сторон моей жизни. И если он иногда злился на меня, потому что хотел рыбу на ужин, а я готовила курицу; или если я поехала не на ту бензоколонку, чтобы заправить его машину; или когда у меня случился выкидыш, и я не сразу сбросила вес после беременности, – это было только потому, что он хотел, чтобы я была идеальной. Он хотел, чтобы я была лучшей версией себя.

Ник не была уверена, чего ей хочется больше: расплакаться или применить свои новоприобретенные навыки боя и укокошить этого парня. Может быть, и то и другое.

– Когда ты поняла, что происходит? Как решила покончить с этим?

Натали долго смотрела на стол: