Предложение

Кортни подвинула свой стул так, чтобы они все трое оказались плечом к плечу.

– Я знаю, милая, – сказала Дана. – Но это же не значит, что надо навсегда закрыться ото всех. У тебя прекрасно получается быть сильной и независимой, и ты, как никто другой, умеешь подставить плечо в любой битве. Но это нормально – быть уязвимой с другими людьми, а не только с нами двумя, понимаешь? Позволять себе испытывать чувства к людям очень страшно, я знаю, но ты не можешь держать окружающих на расстоянии вытянутой руки. Не все будут такими, как Джастин.

Ник уткнулась в плечо Даны:

– Знаю. Но вот парадокс: что, если я

не хочу

быть уязвимой с другими людьми, кроме вас?

Дана и Кортни не удостоили ее реплику ответом.

Ник вздохнула:

– Все ужасно. И во всем виноват Фишер. Если бы он тогда не сделал это глупое предложение, ничего этого не случилось бы и я никогда не встретила бы Карлоса.

– Ты уверена, что хотела бы этого? – уточнила Кортни.

– Да! Ладно, хорошо, – нет. Я хотела бы, чтобы Карлос просто выслушал меня! – воскликнула Ник. – Наверное, говорить ему, что он поддался эмоциям, было не лучшей идеей, но я не знала, как реагировать, и не хотела, чтобы все покатилось к черту, а в итоге именно это и произошло.

Она опустила голову на стол. Дана и Кортни тут же обняли ее.

– Я страшно зла на него за то, как он был груб со мной сегодня утром, а на себя за то, что задела его чувства. Еще одна причина, по которой мне вообще не следовало с ним встречаться. Нужно было придерживаться своего правила: иметь дело только с парнями, на которых мне наплевать. В этом случае после расставания я чувствую себя прекрасно! Взять, к примеру, Фишера – разве меня волновало, что я задела его чувства? Нисколько! Мне нужно найти другого Фишера.

– Нет, не надо! – воскликнули Дана и Кортни в унисон.

Ник покачала головой:

– Наверное, со мной что-то не в порядке. Чудесный, умный, добрый, сексуальный мужчина говорит, что любит меня, а я шарахаюсь от него. Все было так классно, а теперь все кончено, и он думает, что я бесчувственная стерва. Может, так оно и есть.

Кортни встала, взяла коробку с салфетками из шкафа и подала их подруге. Ник выпрямилась и взяла несколько штук.

– Так, во-первых, если Карлос так думает, то он совсем тебя не знает. Ты любящая, добрая, веселая и, черт возьми, лучшая поддержка всех времен.

Черт подери, Кортни хочет, чтобы она разрыдалась еще пуще?

– Во-вторых, с тобой все в порядке. Я не говорю, что ты совершенство, но кто из нас идеален? Это нормально – не суметь адекватно среагировать. Это нормально говорить людям «нет». И нормально не отвечать кому-то взаимностью.

Ник вытерла глаза и кивнула:

– А что, если я все же хочу быть идеальной?

Дана усмехнулась:

– Как сказала бы моя мама, хотеть не вредно.

Все трое рассмеялись.

– Твоя мама

непременно

сказала бы это, – заметила Ник. – Ты уже говорила ей о Натали?

Дана покачала головой:

– Слишком мало времени прошло. Пока я рассказала только вам! Но… – Она улыбнулась. – Надеюсь, скоро.

Ник потянулась за своим уже остывшим бурбоном с примесью кофе и осушила чашку.

– Я должна попробовать испечь кекс с бурбоном и кофе, – заметила Кортни. – О черт. К слову, о кексах: мне нужно вернуться в магазин.

Ник встала.

– Дай мне передник, я помогу. Ты же не хочешь, чтобы люди жаловались в Yelp на огромную очередь.

Кортни бросила ей фартук из шкафа.

– Ладно, хоть отработаешь кучу кексов, которую только что слопала.

* * *

Карлос заставил себя выключить воду. Обычно душ помогал ему разобраться в том, что его беспокоило, но в этот раз только усугубил ситуацию. Зайдя в ванную, он увидел пустое место там, где раньше стояла бутылка кондиционера Ник. Она позаботилась о том, чтобы убрать из его дома все напоминания о своем существовании. Вот только стереть себя из его памяти было не в ее силах.

Так же как он не мог избавиться от чувства стыда. Ему тридцать четыре, а не четырнадцать – он уже немного староват для побега из дома в праведном гневе. Конечно, он все еще злился на Ник за ее утреннее поведение, но сейчас гораздо сильнее он злился на себя.

Возможно, наивно, но он совсем не ожидал подобной реакции. Конечно, он не был настолько самонадеян, чтобы думать, что любая женщина, которой посчастливится вызвать его любовь, должна быть вне себя от радости… Ладно, возможно,

отчасти

. Он действительно всегда полагал, что, если когда-нибудь решит завести серьезные отношения, найти кого-нибудь будет проще простого.

Может, она права. Может, он все-таки не влюблен в нее. Может, это просто эмоции из-за всех потрясений прошлой ночи и секса, который был у них после. Может, он мог бы просто…

Карлос надел джинсы и вздохнул. Чушь. Он знал, что любит ее, был уверен в этом до глубины души. Он любил ее за доброту, за способность смеяться как над ним, так и над собой, за ум. Но больше всего он любил ее за то чувство, которое испытывал, когда молча сидел рядом с ней на диване или просыпался рядом с ней в постели – за чувство покоя и счастья. Это чувство говорило, что он с кем-то, кто понимает его и все, что его касается. Что в этом мире всё в порядке.

Карлос сел на кровать, чтобы обуться. Он должен был забрать Анджелу, поехать с ней в больницу, чтобы проверить Джесси и ребенка и, возможно, немного надавить своим авторитетом, если что-нибудь будет не так. Чего ему на самом деле хотелось, так это отправиться на длительную пробежку, или весь день играть в баскетбол с людьми, которые ему не нравятся, или очень быстро ехать на своей машине по извилистым дорогам часа три. Все что угодно – лишь бы не думать и не разговаривать ни с кем.

– Привет! – Анджела обняла его, когда села в машину, и он обнял ее в ответ.

Отлично: теперь он чувствует себя полным придурком из-за того, что так раздражен этим визитом.

– Привет. Ты сегодня разговаривала с Джесси? Я написал ей утром, но она еще не была у врача.

– Да. – Анджела отрегулировала свое сиденье. – Мне она сказала то же самое. Джесси жутко волнуется за ребенка. Думаю, ей очень тяжело из-за того, что она не может проводить с дочкой все время.

Энджи постучала одной ногой по двери. Нервная привычка, которая была у нее с детства. Это всегда его бесило, но он заставил себя не кричать ей, чтобы прекратила.

– Конечно, это сводит ее с ума. Станет полегче, когда она сможет больше передвигаться.

– С ребенком все будет хорошо, правда? Они ведь обещали нам это вчера?