Предложение

Карлос кивнул. Гарантий не было, но все, что он услышал прошлой ночью, его удовлетворило:

– Ни в чем нельзя быть уверенным, но скажем так: если бы я действительно волновался, то на рассвете уже дежурил бы в отделении интенсивной терапии.

Энджи перестала постукивать ногой.

– Хорошо, ты меня успокоил. – Она повернулась и посмотрела назад. – Ник не с нами? Где она?

Черт подери. Конечно, Энджи нужно выяснить это прямо сейчас.

– Нет, у нее срочная работа.

Он прибавил скорость, выехав на автостраду. Может быть, она не станет отвлекать его на большой скорости и откажется от допроса.

– Знаешь, я рада за тебя, – сказала сестра. – Так рада, что даже не собираюсь злорадствовать по поводу того, что я уже несколько недель в курсе, что между вами что-то происходит.

Следовало бы знать, что в данной ситуации Энджи ничем невозможно отвлечь.

– Между нами ничего не происходит. Она просто была у меня дома, когда мне позвонила Джесси, а энчиладас стояли в духовке, поэтому она сказала, что останется, чтобы закончить готовить их. А потом, когда спросила, как у нас дела и я сказал, что мы голодные, она привезла их в больницу – вот и все. – Он пожал плечами. – Ничего особенного.

На лице Анджелы сияла широкая улыбка. Ему захотелось швырнуть в нее что-нибудь.

– Угу. Любая твоя девушка, с которой ты меня знакомишь, – это нечто очень даже особенное.

Он обогнал другую машину на скоростной полосе и стиснул зубы. Энджи действительно необходимо продолжать этот разговор прямо сейчас?

– Ты уже была знакома с Ник. Мы познакомились с ней одновременно.

Слава богу, до больницы осталось ехать совсем недолго.

– Это не считается. Ты никогда не знакомишь своих девушек с родными. Поэтому то, что произошло вчера вечером, – очень серьезно.

Он покачал головой:

– Нет, несерьезно. Все, что случилось прошлой ночью, объясняется чрезвычайной ситуацией, а ты придаешь этому слишком большое значение.

Боже, ему конец. Теперь все еще несколько месяцев будут постоянно спрашивать о Ник, и он будет снова и снова переживать то, что испытал сегодня утром.

– Ой, да брось ты эту чепуху про «несерьезно». Я сидела рядом, когда она завела разговор о том, что тебе следует обратиться к врачу, и если это не говорит о ваших серьезных отношениях, то я уж и не знаю, что вообще можно назвать ими. Не волнуйся, я ничего не скажу маме. Она звонила мне сегодня утром, спрашивала, что я знаю о Ник, но я не вдавалась в подробности. Мама была так счастлива, что ты нашел милую девушку, которая заботится о тебе. Конечно, для нее в идеале твоя девушка была бы мексиканкой, но, если уж на то пошло, я сказала ей…

Он больше не мог этого выносить:

– Мы расстались, ясно? Сегодня утром. Я сказал ей, что люблю ее, она не чувствует того же, и мы расстались. Она первый человек, с которым я впервые за многие годы заговорил об отце. Конечно, это должно было послужить для меня сигналом, что я влюбляюсь, но я не осознавал этого до сегодняшнего утра. Но это не имеет значения, потому что между нами все кончено.

Он не смотрел в сторону Энджи, потому что не хотел видеть сочувствия на ее лице.

– О, Карлос. Мне так жаль.

Он пожал плечами:

– Наверное, это и к лучшему. Сейчас я не могу ни с кем встречаться всерьез. Вы нуждаетесь во мне. Не стоило сближаться с ней.

Энджи повернулась к нему всем телом:

– О чем ты говоришь? Кто в тебе нуждается?

Он взглянул на нее. Почему она прикидывается дурочкой?

– Семья. Ты, мама, тиа Ева, даже Джесси, хотя у нее, конечно, есть Джон. Кто собрал бы тебе книжный стеллаж, или поменял лампочки на твоих высоких потолках, или пошел бы с мамой за покупками, или ответил бы на все твои телефонные звонки? У меня не хватит времени на то, чтобы заниматься всем этим и при этом строить серьезные отношения. Мне не следовало настолько сближаться с Ник.

Он посмотрел на Анджелу, ожидая, что она кивнет в ответ. Вместо этого она смотрела на него так, словно он свалился с луны:

– Карлос… Ты пытаешься мне сказать, что не можешь ни с кем заводить серьезные отношения, поскольку должен иметь возможность в любой момент собрать для меня книжные полки?

Он покачал головой:

– Не только это, много чего – ты же знаешь. Папы больше нет, так что мне нужно…

Сестра прервала его.

– Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала. Да, я твоя младшая сестра, но я взрослая женщина. И сама могу собрать книжные полки или заплатить кому-нибудь за это. И мама не беспомощная старушка. Ей не нужно, чтобы кто-то ходил с ней в продуктовый магазин. Она берет тебя за компанию, потому что ей нравится проводить с тобой время. Нам не нужно, чтобы ты жертвовал своей жизнью во имя заботы о нас. Мы можем сами о себе позаботиться. Я говорю от имени и мамы, и Джесси, и тиа Евы – мы хотим, чтобы ты был счастлив, а не тратил все свое свободное время на наши дела.

Энджи словно отказывалась его понять.

– Мне известно, что вы можете позаботиться о себе. Дело не в этом. Что, если бы я влюбился в какую-нибудь женщину и был с ней, когда возникла бы чрезвычайная ситуация? Я бы никогда не простил себе, если бы не был рядом с кем-то из членов семьи, когда они нуждались во мне.

Энджи накрыла его руку своей:

– Ты не должен чувствовать себя виноватым. Нас с тобой обоих не было рядом, когда умер папа, и мне тоже больно об этом вспоминать. Но здесь нет ничьей вины, и ты не можешь потратить свою жизнь на то, чтобы гарантировать, что ничего подобного больше не повторится.

Он съехал с автострады и повернул к больнице:

– Дело не в папе! Просто я врач, и…

Энджи не дала ему договорить.

– Кроме того, ты

уже

влюбился в женщину и был с ней прошлой ночью, когда произошла чрезвычайная ситуация, и что же? Она отправила тебя в больницу, чтобы позаботиться о семье, а через несколько часов появилась сама, так как подумала, что ты нуждаешься в ней. Так оно и было. Тебе не нужно вечно быть героем, Карлос, и тебе определенно не нужно становиться моим отцом. Все нормально – достаточно быть моим братом.

Тут он взорвался:

– Анджела, мы можем, ради бога, перестать об этом говорить? Ты высказала свою точку зрения: я вам не нужен, я впустую трачу свою жизнь и так далее, и так далее. Я тебя понял – достаточно. Можем ли мы, пожалуйста, сосредоточиться на Джесси и маленькой Еве?

Энджи кивнула. Она молчала, пока они не вышли из машины на больничной стоянке:

– Мне жаль, если я сделала только хуже. Я хотела совсем другого.