Предложение

Она хотела снова написать ему, но понятия не имела, работает ли еще его телефон. И даже если так, Карлос, вероятно, занят своей семьей и ему не до нее. Она потянулась за следующей порцией чипсов как раз в тот момент, когда Дана прислала сообщение.

О нет, Ник! Бедный Карлос и его двоюродная сестра. Тебе что-нибудь нужно?

Нужно ли ей что-нибудь? Да, много чего: чтобы Карлос был рядом с ней на диване; чтобы его двоюродная сестра, которую она никогда не видела, но с которой чувствовала родство из-за их общей любви к книгам о серийных убийцах, была в порядке; чтобы ребенок его двоюродной сестры был в порядке; чтобы его сестра не ненавидела ее за то, что она назвала ее Энджи; чтобы она знала, что делать. И кексы. Однако Дана не сможет купить ей ничего из этого.

Нет, я в норме. У меня здесь есть мой ноутбук, со мной все будет в порядке. Просто волнуюсь – вот и все.

Обе подруги быстро прислали ответные сообщения.

Хорошо, держи нас в курсе. Мы здесь, если тебе что-нибудь понадобится!

Дай мне знать, если захочешь кексов, или бурбона, или чего-нибудь еще.

Следующие полчаса Ник провела в поисках хоть какого-нибудь занятия: закончила уборку на кухне, попыталась и не смогла отредактировать статью, вынула энчиладас из духовки, подумала о том, чтобы порыться в вещах Карлоса, – возможность была прекрасная: он не сможет ее застукать, – но у нее не хватило духу сделать это. Куда бы она ни ходила, телефон всегда лежал в кармане, но он так и не написал.

Ник чувствовала себя такой беспомощной. Вспоминала выражение его лица, когда он ответил на звонок и услышал, как плачет его двоюродная сестра, и как, когда он положил трубку, обнимал ее, не произнеся ни слова. Ей хотелось сделать что-нибудь, что угодно, чтобы помочь ему, но что?

Наконец беспокойство Ник достигло предела, и она написала Карлосу сообщение:

Есть какие-нибудь новости? Как дела?

Он сразу же ответил. Должно быть, нашел зарядное устройство.

Умираю с голода. Жаль, что здесь нет энчиладас, которые мы приготовили. Новостей пока нет, но скоро должны появиться – кесарево сечение занимает не так много времени. На самом деле, если ничего не будет известно в ближайшее время, я могу начать волноваться.

«Может начать волноваться» – Ник была почти уверена, что он уже давно психует и просто пытается держать себя в руках.

Держи меня в курсе, ладно? Если будет возможность.

Она полезла в шкафчик на кухне за алюминиевой фольгой, чтобы накрыть противни с энчиладас, и увидела рядом с рулоном стопку бумажных тарелок и пластиковых столовых приборов.

Может, ей?..

Нет, это глупо.

Но Карлос и вся его семья в больнице. И они умирают с голоду. А вся еда находится здесь. Ей до больницы всего пятнадцать минут езды. И это единственное, что она может сделать, чтобы помочь.

Ник завернула противень в алюминиевую фольгу и убрала его в пакет, сложила бумажные тарелки и пластиковые вилки и через три минуты была в машине.

Всю дорогу до больницы она думала о том, чтобы развернуться. Вероятно, он не хотел бы, чтобы она приезжала. Если бы они действительно проголодались, то могли бы купить еду в кафетерии или что-то такое, ведь так? Но у нее из головы не шло последнее сообщение Карлоса, выражение его лица, когда он повесил трубку, и звук плача его двоюродной сестры, так что она продолжала путь.

Ник припарковалась на больничной стоянке и осторожно достала с заднего сиденья пакет, полный еще теплых энчиладас. Затем остановилась, положила все и накрасила губы, прежде чем снова поднять противень. Затем вошла в здание больницы и спросила дорогу в родильное отделение.

– Вы член семьи? – спросила ее женщина за стойкой регистрации.

– Нет… я друг семьи, – сказала она. Это ведь была почти правда, верно? Она подняла пакеты. – Я принесла им еду. Ей сейчас делают экстренное кесарево сечение, и вся семья в комнате ожидания.

Она очень надеялась, что женщина не спросит у нее фамилию Джесси, поскольку поняла, что не знает ее.

– О, здорово. Седьмой этаж. Подняться наверх. И повернуть налево. Зал ожидания вы не пропустите.

Регистраторша оказалось права: пропустить было невозможно. Ник услышала разговоры еще только на подходе к комнате ожидания. Наверное, хороший знак – если бы случилось что-то плохое, они бы вели себя тихо.

Это была ужасная идея. Почему, когда ей пришло это в голову, она не написала Кортни и Дане? Они бы сразу сказали ей, что мысль кошмарная. Вот что происходит, когда не спрашиваешь совета у друзей – принимаешь глупые решения.

Она все еще может развернуться и уйти. Может быть, ей все-таки стоит это сделать?

Ник расправила плечи и вошла.

* * *

– Ник! – Карлос встал, когда увидел, как она вошла в дверь.

Какого черта она тут делает?

У нее в руках были два больших пакета, а на лице застыла робкая улыбка. Он не смотрел ей в глаза.

– Я подумала, что вы тут все, возможно, проголодались, поэтому принесла немного энчиладас.

Неужели она решила, что он просил об этом, когда написал ей про энчиладас? Он совершенно не это имел в виду!

Карлос попытался улыбнуться и взял у нее пакеты. Теперь придется представить ее матери. Он не знакомил девушек с мамой с тех пор, как ему было чуть за двадцать.

– Мама, тиа Ева, это моя приятельница Ник. Она помогала мне готовить энчиладас для Джесси, когда та позвонила, так что, э-э… – Он посмотрел на пакеты. – Надеюсь, вы так же проголодались, как и я.

Он открыл пакеты и разложил еду, не глядя на Ник. Когда он снял алюминиевую фольгу с противней, в желудке заурчало.

– Николь, ты сказал? Приятно познакомиться, – улыбнулась его мать. Ник передала Карлосу тарелки, и он положил энчиладас маме.

– Я тоже рада с вами познакомиться, – ответила Ник.

– Откуда вы с Карлосом знаете друг друга? – спросила тиа Ева.

Вот черт. Что им отвечать на этот вопрос?

– Я их познакомила, – раздался голос Анджелы позади них. – Спасибо, что принесла еду, Ник!

Господи, спасибо тебе за Анджелу. А главное, отчасти это даже было правдой. Сестра обняла Ник, а потом уставилась прямо на него. И улыбка ее лучилась самодовольством. Черт возьми.

– Не проблема, – ответила Ник. – Но, э-э, мне пора идти, не хочу вам мешать, понимаю, вам сейчас нужно побыть в кругу семьи… Я поговорю с тобой позже, и ты дашь мне знать, как идут дела, хорошо? – добавила она, обращаясь к Карлосу.