Предложение

– Понимаю, что ты занят, и уверена, что с тобой все в порядке, но, может быть, ты подумаешь о том, чтобы сходить к врачу? Просто чтобы успокоить Анджелу?

Он напрягся:

– Я подумаю.

Возможно, ей не следовало этого говорить.

– Прости, это, наверное, не мое дело.

Он покачал головой:

– Нет, все в порядке. Одна из вещей, которая мне в тебе нравится, что ты всегда говоришь то, что думаешь.

Ха. Как раз это большинству людей в ней не нравилось. Она наклонилась и поцеловала его в щеку. Он повернулся и поцеловал ее в губы.

– Спасибо, что выслушала. Мне жаль, если я…

Она поднесла палец к его губам, останавливая:

– Никаких извинений. Нам всем иногда нужно плечо, на которое можно опереться. Я бы не предложила свое, если бы не хотела.

* * *

Карлос знал Ник достаточно хорошо: она никогда не делала ничего, чего не хотела. Просто он сам привык быть тем, кто подставляет людям плечо, на которое можно опереться. И не очень понимал, что чувствует в ситуации, когда все происходит наоборот.

Он не мог поверить, что говорил с ней о своем отце. Он ни с кем не говорил о нем. На самом деле вышло довольно хорошо, тем более что Ник не стала вдаваться в эту тему и осыпать его вопросами. Она в основном слушала.

– Чуть не забыл, Энджи сегодня ужинает у Джесси, я должен проверить, есть ли какие-нибудь новости.

Она отправила в рот ложку ромового мороженого с изюмом:

– Нет проблем. Как дела у Джесси?

– Скучает, но в целом нормально. Просто нужно, чтобы она оставалась в кровати.

Он вытащил телефон из кармана и увидел четыре сообщения от Энджи. Его сердце забилось чаще, но, когда он открыл их, оказалось, что это четыре селфи вместе с Джесси. По крайней мере, ему показалось, что четвертая фотография тоже была их совместной.

– Что, черт возьми, это такое? – Он показал Ник последнюю фотографию с двумя лицами, покрытыми каким-то белым материалом, с отверстиями, вырезанными для глаз и губ.

Она покачала головой, разочарованно глядя на него:

– Кому-то, у кого есть родная и двоюродная сестры, стыдно не знать, что такое тканевая маска. Нет ничего веселее для девичника. Вы надеваете их, расслабляетесь в течение десяти-двадцати минут, делаете несколько селфи и снимаете маски. Тебе непременно надо попробовать. Держу пари, это помогло бы тебе расслабиться после тяжелого рабочего дня.

Карлос засмеялся и обнял ее:

– Для этого были изобретены широкоэкранный телевизор и баскетбол.

Она протянула пульт с кофейного столика и положила голову ему на грудь.

– Между прочим, меня поражает твоя сдержанность. Я в курсе, что плей-офф уже начался.

Он включил телевизор, и они провели следующий час, свернувшись калачиком на диване, наблюдая за второй половиной довольно захватывающей игры между двумя командами, на которую ему было по большому счету наплевать. Идеальный вариант после трудного дня на работе: лидер игры все время менялся, была куча отличных бросков, но душой Карлос не болел ни за одну команду.

– А-а-а-ах-х, это было превосходно, – сказал он, когда раздалась финальная сирена.

Ник не ответила. Он откинул волосы с ее лица. Она крепко спала, ее голова все еще лежала у него на груди. Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

Ее глаза распахнулись, и несколько секунд она выглядела растерянной, прежде чем поняла, где находится. Потом села прямо:

– Я что, заснула? Прости.

Он встал и протянул ей руку:

– Ты пропустила потрясающую игру. Держу пари, никогда себе этого не простишь. Пошли спать.

Карлос повел ее в спальню, и она огляделась.

– Очень мило, – сказала она. – Уютно.

Он порадовался, что его одежда не валяется на полу, как обычно, а лежит в корзине в шкафу.

– Спасибо. Может быть, слишком уютно? У меня не было времени заняться ремонтом до переезда сюда, и я продолжаю размышлять, как бы покрасить эту комнату, потому что серый цвет делает ее несколько угнетающей. Может быть, однажды в выходные я займусь этим, когда пойму, какой цвет лучше подойдет для этих стен.

Она обняла его:

– Я за любой цвет, если только это не Синий Доджер.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее:

– Я буду иметь это в виду, хотя – знаешь, я

истовый

фанат «Доджерс».

Ник запустила пальцы в его волосы и поцеловала в заросшую щетиной щеку.

– Знаю, не напоминай. Все пытаюсь забыть об этом, – сказала она, расстегивая его ремень.

– Я хотел сказать, что если ты слишком устала для секса, то все в порядке.

Он расстегнул ее джинсы и сбросил их на пол. Она пнула их ногой в сторону.

– Ты решил так только потому, что я немного вздремнула? Мне нужно было набраться сил.

Она обхватила его одной ногой, а он просунул руки под ее ягодицы и приподнял ее. Она засмеялась и обвила его другой ногой.

– Что ж, тогда нам нужно хорошо использовать твои свежие силы, не так ли?

Карлос опустил ее на кровать. Ему нравилось, как Ник смотрелась там, серьезная, блуждающая взглядом по его телу.

– Ты прекрасно тут смотришься. Не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы затащить тебя в мою постель.

Она вытянула руки так, чтобы подчеркнуть свою грудь, почти, но не совсем видную под тонкой майкой.

– Я тоже не могу в это поверить, – призналась она. – Думаю, дело в том, что ты не хотел делить со мной эту потрясающую кровать. Сначала твой диван, затем кровать – ты умеешь выбирать мебель. Я могла бы остаться здесь навсегда.

Карлос стянул с себя одежду, прежде чем забраться поверх нее.

– Что ж, в этом случае тебе повезло, потому что я собираюсь держать тебя здесь чертовски долго. У нас есть… – Он взглянул на часы, стягивая ее майку через голову. – Одиннадцать часов до того, как мне придется вставать утром. Одиннадцать с половиной, если я постараюсь. У тебя будет возможность очень близко познакомиться с этой кроватью.

Ник приподнялась, чтобы расстегнуть лифчик, и отбросила его в сторону. Слава богу, она это сделала – Карлос был достаточно ловок, но расстегнуть ее лифчик, стоя над ней на коленях, было бы слишком даже для него.

И теперь ее обнаженные груди были полностью к его услугам. Он обхватил их ладонями, наслаждаясь их тяжестью и твердостью сосков. Она уставилась на него снизу вверх, ее глаза были прикрыты, в уголках рта играла улыбка:

– Делайте со мной, что хотите, доктор Ибарра. Ваша кровать – ваши правила.

Вот черт, неужели это его возбудило? Он глубоко вздохнул, и ее улыбка стала шире.