Предложение

Ник отхлебнула вина, чтобы скрыть внезапно подступившие слезы. Она прочистила горло:

– Спасибо за эти слова. Они очень много для меня значат. У меня сегодня был тяжелый день, и я чувствовала себя подавленной, так что они прозвучали как нельзя более кстати.

Карлос протянул руку и коснулся ее плеча:

– Трудно поверить, что такой талантливый автор, как ты, может переживать из-за своей работы, но я рад, что смог помочь понять, насколько ты удивительна.

Она рассмеялась. Если бы он только знал.

– Думаю, все писатели переживают из-за работы иногда… ну, или почти все время. По крайней мере, я надеюсь, что так и есть, а не я одна такая странная. – Она сделала глоток и посмотрела в свой бокал. – Кроме того, мой бывший довольно пренебрежительно отзывался о моих текстах, и, несмотря на все, чего я добилась с тех пор, иногда мне все еще трудно выбросить его из головы.

Боже милостивый, несколько глотков вина после тяжелого дня – и вот она уже выкладывает ему всю свою подноготную.

Карлос коснулся ее волос, потом щеки:

– Ну, он явно был мудаком, который ничего не понимает ни в хороших текстах, ни в хороших людях, и это лишь одна из причин, по которым я рад, что он остался в прошлом.

Ник улыбнулась ему.

– Я тоже. – Она была несказанно этому рада. – Глупо зацикливаться на том, что сказал полный придурок много лет назад. Но почему-то я очень хорошо помню негативные отзывы людей о моем творчестве, как будто они отпечатались у меня на внутренней стороне век, и с большим трудом запоминаю комплименты – да и вообще верю им.

Карлос налил ей в бокал еще вина:

– Ну, значит, мне придется повторять похвалы несколько раз, может быть разными словами, чтобы они тоже отпечатались. Послушай, Ник, мне очень понравилась та статья, которую ты написала, – особенно то, как тебе удалось показать надежду, не забывая при этом про подлинную боль.

О, черт, похоже, он все-таки заставит ее прослезиться:

– Я не напрашивалась на комплимент, но спасибо.

И почему она так эмоциональна сегодня вечером?

Вероятно, потому, что у нее вот-вот должны начаться месячные и она сама замечает, что стала чересчур чувствительной. А потом, хотя подруги хвалили ее постоянно, она не могла вспомнить, когда в последний раз парень, с которым она встречалась, делал ей комплименты по поводу ее текстов.

Ну надо же! Получается, они с Карлосом

действительно

друзья. И подружились, пожалуй, еще в тот момент, когда он оттолкнул оператора с дороги на стадионе. Они довольно хорошо узнали друг друга до того, как переспали, и у них было несколько глубоких разговоров о жизни задолго до того, как им пришла в голову мысль раздеться. Как же здорово дружить с парнем, с которым ты спишь!

– Эм, я могу чем-нибудь помочь? – спросила она.

Он покачал головой и подлил еще жидкости в кастрюлю:

– Нет. Но ужин будет готов только минут через двадцать, хочешь перекусить?

О, слава богу. После его прочувствованной речи о том, что ризотто не терпит спешки, она не могла признаться, что прямо сейчас может слопать лошадь. Или, может быть, две.

– Конечно, – обрадованно откликнулась Ник. – Что у тебя есть?

Он протянул ей деревянную ложку:

– Вот, помешай пока.

Она стояла босиком на теплом кафельном полу кухни и пыталась воспроизвести движения, которыми он помешивал ризотто. Услышала, как позади нее он открыл дверцу, затем послышался шорох пластика. Примерно через минуту он подошел к ней сзади и забрал ложку. Она прислонилась к нему спиной и почувствовала, как все ее тело охватило тепло.

– Вот. Этого достаточно, чтобы утолить голод, но недостаточно, чтобы испортить аппетит. – Он поставил миску на стойку рядом с плитой. Она посмотрела в миску и рассмеялась:

– Это что, «Обжигающе горячие читос»?

Он ухмыльнулся:

– Да, они. Лучшая закуска из когда-либо изобретенных, и я не желаю слышать никаких возражений.

– Какие могут быть возражения? Мне нравится, что в недрах кладовки у педиатра припрятаны «Обжигающе горячие читос». Теперь я буду чувствовать себя менее виноватой из-за моего потайного ящика с вкусняшками.

Они уничтожили «Читос» примерно за три минуты и провели оставшееся время в разговорах о любимых закусках.

– Хорошо, думаю, все готово. – Карлос достал тарелки из шкафа и кивнул в сторону гостиной. – Прости, у меня пока нет обеденного стола. Я избавился от своего старого, когда переехал, потому что он плохо смотрелся здесь, но у меня еще не было времени купить новый. Я в основном ем за кофейным столиком.

– О нет. – Ник поставила бокал с вином и печально покачала головой. – Сожалею, что вы не сообщили мне этого до того, как я пришла. Я не могу есть за кофейным столиком! Разве вам не известно, кто я?

Он натер сыр поверх ризотто и протянул ей тарелку:

– О, простите, ваше королевское высочество, пожалуйста, примите мои глубочайшие извинения.

Ник взяла тарелку и подняла свой бокал с вином:

– В этот раз я сделаю исключение, но я не хочу, чтобы вы сочли подобное приемлемой практикой.

Он махнул в сторону гостиной:

– Иди садись, а я принесу все остальное.

Ник прошла в гостиную и опустилась на диван.

– Что содержится

внутри

этого дивана? – спросила Ник, когда он вернулся в гостиную с тарелкой в одной руке и вилками для них обоих в другой. – Ангельские крылья? Перья единорога? Настоящие облака с небес?

Карлос поставил еду на кофейный столик и протянул ей вилку, прежде чем вернуться на кухню:

– Удобный, правда? Я купил его в мебельном магазине на распродаже по случаю закрытия – мне всегда кажется, что эти распродажи фальшивые, потому что, клянусь, некоторые из этих мебельных компаний выходят из бизнеса примерно два раза в год, но меня не волнует, было ли закрытие обманом или нет, потому что я люблю этот диван и буду защищать его от всех врагов.

Он вернулся к дивану со своим бокалом, бутылкой вина и стопкой салфеток.

Николь наполнила их бокалы вином:

– У… у твоего дивана много врагов? Прости, у меня просто нет кожаного дивана, сделанного из подушек, сшитых богами, так что я не очень разбираюсь в этих вещах.

Карлос с самым серьезным лицом поднял свой бокал.