Предложение

Карлос обмакнул чипс в сальсу с широкой улыбкой на лице:

– Это забавно. Продолжай.

Никому из парней, с которыми Ник встречалась за последние пять лет, даже в голову бы не пришло заказать столько еды на двоих. Даже для четырех человек. Слава богу, здесь никого из них не было.

Она поставила перед собой четвертую тарелку.

– Кабеса на третьем месте! – воскликнул Карлос.

И она никогда не встречалась ни с кем, кто мог бы заказать ей тако из коровьей головы. Восхитительное тако из коровьей головы, для справки. Карлос закатал рукава до локтей, и она не смогла сдержать вздоха при виде его предплечий. Имеют ли мужчины хоть малейшее представление о том, насколько это сексуально, когда они так делают?

Ник пристроила следующую тарелку к ее товаркам.

– Ленгуа. – Карлос погрузил чипс в миску с гуакамоле. – Ну, ему надо было бы присудить первое место, но ты ведь имеешь право на ошибку.

Почему она не удивилась, что больше всего он любит язык?

– Как бы сильно мне он ни нравился…

– М-м-м-м, конечно, он тебе нравится. Теперь-то я это точно знаю. – Карлос улыбнулся ей, и она изо всех сил старалась не рассмеяться.

– Как я уже говорила, как бы мне ни нравилось предыдущее блюдо, – она поставила последнюю тарелку к остальным, – вот это – мое любимое.

Карлос протянул к тарелке руку, и Ник шлепнула его по ней.

– Побольше уважения. Эль пастор – прекрасный выбор для любимого блюда, особенно здесь.

Ник доела тако «эль пастор» и подняла бровь, глядя на своего спутника:

– Ну, как я справилась?

Карлос замер, не донеся чипс с гуакамоле до рта:

– В каком смысле справилась?

Она закатила глаза.

– С испытанием. Это ведь была проверка, даже не пытайся притворяться, что это не так.

Сначала он пожал плечами, не глядя ей в глаза. Затем одарил ее щенячьей улыбкой:

– Хорошо, да, ты определенно справилась, но на самом деле это не задумывалось как испытание. Это было просто…

Ник положила немного риса и бобов на тарелку. Она уже была так сыта, что брать добавку казалось нелепым, но должна же она попробовать рис с бобами, правильно? Обеспечив себя некоторым количеством того и другого, она выпрямилась и посмотрела Карлосу в глаза.

– Это было просто – что? Давай, заканчивай фразу.

* * *

Карлос вздохнул и положил вилку.

– Просто мне показалось, что ты из девушек того типа, которые живут в фешенебельных районах Лос-Анджелеса, вращаются в высших кругах и которые… которые… Я не знал, как ты отреагируешь на такое место и такую еду.

Ник не отводила от него взгляд. Он надеялся, что она отвлечется на еду на своей тарелке, но она явно ловила каждое его слово.

– И которая… встречается только с белыми парнями? Это ты собирался сказать?

Именно это, но вовремя остановился.

– Да, но не в том смысле…

Черт, она разозлилась на него? Что ж, имела полное право.

Ник засмеялась и потянулась за чипсами:

– Брось, не суди меня по Фишеру. Он, конечно, не единственный белый парень, с которым я встречалась, но определенно один из худших.

Он готов был поверить ей на слово. В этот раз она намного спокойнее говорила о Фишере, чем в их последнюю встречу. Может быть, все дело в курсе самообороны.

– Как продвигаются твои самооборонительные занятия? Уже готова надрать кому-нибудь зад?

Ник подняла кулаки.

– Чертовски в этом уверена, – заявила она, прежде чем опустить руки. – На самом деле я не думала, что мне понравится. Наверное, ожидала, что это будет какая-нибудь ерунда типа борьбы за женские права, но я чувствую, что многому учусь там, и это действительно очень весело. Инструктор – она же владелец тренажерного зала – потрясающая женщина.

Карлос тоже думал, что это будет нечто вроде борьбы за равноправие. Его отец заставил Анджелу посещать занятия по самообороне, когда она поступила в колледж, и сестра все время жаловалась на это. Они только и делали, что говорили о чувствах и лупили чувака, обмотанного поролоном, но защищаться на самом деле она не научилась. Карлосу пришлось отвести ее на задний двор и показать, как наносить удары, чтобы она чувствовала себя комфортно, когда ходила по улицам одна.

– Надо же, я с удовольствием узнал бы об этом побольше. И с радостью раздал бы их брошюры некоторым своим пациентам. И их мамам. Хотя, боюсь, это удовольствие им вряд ли по карману.

Ник покачала головой:

– А вот и нет – это еще один приятный сюрприз. У нее особые условия для членов клуба и гибкая система оплаты занятий. Довольно круто.

– Вау. – Карлос хорошо знал, что людям с низким или средним уровнем дохода в этом городе трудно получить доступ ко многим вещам, которые снобский Лос-Анджелес считал само собой разумеющимися. – Ты планируешь написать об этом? Я читал материал про Анну Гардинер в Vogue, о котором ты мне рассказывала, – здорово!

– Правда? – Если бы он знал, что это ей так польстит, то сказал бы об этом еще несколько дней назад. – Спасибо, я так рада, что тебе понравилось! Честно говоря, я не думала писать о тренажерном зале Натали, но это хорошая идея. – Она пожала плечами. – Посмотрим.

– О чем ты еще пишешь? Ты везде работаешь на удаленке или где-то в штате?

– Нет, внештатно. Когда я окончила колледж, меня взяли на работу в «Нью-Йорк таймс». Это было потрясающе и невероятно. Я научилась там писать тексты и собирать информацию, в том числе проводить журналистские расследования, просто слушая тамошних репортеров и задавая им кучу вопросов. – Ник скорчила гримасу. – И спрашивая их мнение о моих текстах, что было, конечно, тяжело, но в конечном итоге очень полезно.

Карлос ухмыльнулся, увидев выражение ее лица:

– Они были слишком прямолинейны, да?

Она уронила голову на руки:

– Передать не могу, до чего. Боже, мне все еще стыдно вспоминать о том случае, когда я дала одному журналисту черновик материала. Он долго и подробно объяснял мне все недостатки моего текста. Но знаешь, этот ужасный разговор стоил по меньшей мере одного года на курсе журналистики. – Она сделала глоток воды. – Потом я вернулась сюда, чтобы стать редактором развлекательного раздела «Лос-Анджелес таймс». Это была совсем другая работа, но я многое узнала о тонкостях местной культурной индустрии.

Ее Лос-Анджелес сильно отличался от того, в котором он вырос. Она вращалась среди кинозвезд и богачей, о существовании которых он знал, но которые казались ему такими далекими, словно жили на другом конце страны.