Предложение

– Это длинный вариант ответа на твой вопрос, о чем еще я пишу. Я ушла из «Лос-Анджелес таймс» примерно полтора года назад. Пришлось заплатить большую неустойку, но оно того стоило. Я устала писать максимально развлекательные истории про знаменитостей. Сейчас у меня идеальный баланс в работе: пишу очерки об известных людях, особенно о цветных женщинах. Но, кроме того, провожу журналистские расследования и делаю короткие занимательные тексты, когда позволяет время. Было немного страшно решиться на перемены, но мне очень нравится строить работу таким образом.

Карлос кивнул. Кое-что из этого он уже выяснил, когда поискал в Интернете ее материал про Анну Гардинер, но не всё.

– Что за журналистские расследования? Неужели в наши дни за это платят где-нибудь, кроме «Нью-Йоркера»?

Ник ухмыльнулась:

– Вообще-то, на прошлой неделе у меня вышла статья в «Нью-Йоркере». Это уже второй мой материал там.

Невероятно, он попал прямо в точку:

– Черт подери, это потрясающе! О чем была эта статья?

– Спасибо. О знаменитостях – это был портретный очерк о сценаристке, у которой этим летом выходят два фильма. Мне было приятно написать о ней. – Улыбка Ник немного увяла. – Я была очень рада публикации моего материала, но сейчас поняла, что даже не открывала журнал. Это было в тот же день, что и игра «Доджерс», понимаешь…

Карлос вдруг возненавидел Фишера. Что за способ испортить ей радость от достижения?

Он посмотрел на их стол: тарелки с недоеденными тако аккуратно выстроились в ряд, бобы и рис практически нетронуты, стаканы пусты.

– Хочешь заказать десерт? – предложил он.

Ник рассмеялась, и печальное выражение исчезло с ее лица.

– О боже мой, нет, ты что, издеваешься надо мной? Я слишком объелась, чтобы даже думать о десерте. Не помню, когда говорила это в последний раз.

Они помахали на прощание персоналу, вышли и сели в машину Карлоса. Через несколько кварталов Ник прочистила горло.

– Подобный вопрос может вызвать у кого-то осуждение, но я все равно спрошу: ты никогда не беспокоился о своей машине, паркуя ее в таких районах?

Карлос кивнул.

– Это просто здравый смысл. Сначала я почти не ездил на ней никуда, кроме как на работу и домой. У меня была настоящая паранойя насчет взломов, аварий или других машин, которые будут парковаться слишком близко ко мне. Я

никогда

не пускал за руль парковщиков, чего в Лос-Анджелесе, как ты понимаешь, избежать довольно сложно.

Карлос включил поворотник, чтобы свернуть на автостраду, и подумал о тех месяцах. Он плохо помнил то время и какие-то вещи знал только потому, что друзья упоминали о них позже. Порой в недрах своей электронной почты он находил письма, которые отправлял друзьям, чтобы поблагодарить их за открытки с соболезнованиями, за еду или то, что они пришли на похороны. Однако он не помнил не только то, что писал им, но и сами открытки, еду или встречи. Это были ужасные дни, и его даже радовало, что многие из его воспоминаний затянуты туманом. Пожалуй, машина была не единственной причиной, по которой он месяцами почти никуда не ездил, кроме как на работу и к маме.

– И что же заставило тебя измениться? – спросила Ник.

Он пожал плечами, решаясь на дерьмовый ответ. Просто единственным ответом, который он мог придумать, была правда.

– Мои друзья, честно говоря. Особенно мой друг Дрю. На самом деле… все эти страхи были связаны вовсе не с машиной, а с моим отцом.

Карлос старался никому не показывать, как тяжело ему пришлось после смерти отца. Особенно своим родным. Он знал, что должен стать для мамы и Энджи той опорой, в которой они нуждались.

– Однажды на работе мы обсуждали новый случай, который поступил накануне. Это был мужчина средних лет, он внезапно умер от сердечного приступа, как и мой отец. Когда коллеги описали, что произошло, а другие начали задавать дополнительные вопросы, мне пришлось выйти из комнаты. Я не думал, что кто-нибудь это заметил. Но в тот вечер Дрю спросил, не хочу ли я выпить пива, когда мы оба закончим. Мы вообще не обсуждали произошедшее, но… это помогло. А потом, на следующей неделе, он убедил меня вступить в баскетбольную команду. Я понимал, что он делает это, чтобы заставить меня выходить из дома ради чего-то еще, помимо работы, но все равно его послушал. И это помогло.

Карлос не смотрел на Ник, но чувствовал, что она наблюдает за ним, прислушиваясь к каждому его слову. Она не дотронулась до него, но мягкость в ее голосе была похожа на ласковое прикосновение:

– Внезапный сердечный приступ. Это ужасно. Мне так жаль.

Он кивнул, радуясь, что в салоне темно и она не может видеть слез в его глазах.

– Спасибо. Вернемся к машине. Думаю, именно тогда я понял, что не хочу больше жить в страхе. Конечно, ее могут вскрыть возле мексиканского ресторанчика или я могу попасть в аварию по дороге на работу или с работы. Но я ведь купил машину в память об отце – разве ему было бы приятно знать, что я боюсь на ней ездить? Боже милостивый, не могу даже представить, как стыдно ему стало бы за меня, если бы я не захотел ехать в мексиканский ресторан из-за страха, что с моей тачкой здесь может что-то случиться, понимаешь?

Какого черта он обсуждает с ней своего отца? Он никогда не разговаривал о нем даже с Анджелой или мамой. Карлос решил перестать говорить – и даже думать – о папе примерно через полгода после его смерти. Иначе ему было бы слишком трудно справиться.

Чертовы журналисты, любому язык развяжут!

– Я рада, что у тебя такие хорошие друзья. – Ник положила свою руку на его, и он подумал, что она собирается сказать еще что-нибудь теплое и сочувственное, что окончательно выбьет его из колеи. – И еще рада, что ты открыл для меня этот ресторанчик, потому что, боже мой, как же там вкусно!

Он рассмеялся, отчасти от облегчения, что она сменила тему:

– Я тоже рад. Люблю это место. Стараюсь не ходить туда слишком часто: всегда там объедаюсь.

Они говорили о тако всю оставшуюся дорогу до ее квартиры.

– Знаю, звучит сомнительно, но что уж тут поделать, – заметила Ник, открывая дверь своей квартиры. – Хочешь немного газировки? Мне обычно помогает почувствовать себя получше после того, как я слопаю огромную порцию еды. У меня есть как минимум четыре разных вкуса.

Она сбросила туфли у двери, и Карлос последовал ее примеру:

– Хм-м-м, надо подумать. Какие именно?

Ник сняла кожаную куртку, прошла на кухню и открыла холодильник, пока он садился на диване:

– Грейпфрут, лимон, ягоды и манго.