Страница 20 из 95
— Это Сормэн притворяется принцем! — объявляет Джексон. — Помогите мне его удержать.
Какой идиот. Если бы принц и правда был Сормэном, Джексон к этому моменту уже был бы мёртв.
— Отойди от него, — вклиниваюсь между ними и всаживаю локоть Джексону в живот.
Боги, какое же это удовольствие.
— Это ты! — кричит Джексон, и его лицо искажается, когда я поворачиваюсь к нему спиной.
Хватаю Рубена за щёки, заставляя его мечущийся взгляд остановиться на мне, и настойчиво говорю:
— Нам нужно бежать.
— Но…
— Сейчас.
Хватка Джексона слабеет достаточно, чтобы я всадила колено ему в пах. Я хватаю Рубена за руку и утаскиваю прочь от толпы, между двумя торговыми палатками.
Осматриваю ряды прилавков, а сердце бешено стучит в ушах. Вдалеке я замечаю кромку Леса Мертвеца.
— Сюда.
Позади раздаются крики, и, быстро оглянувшись через плечо, я вижу, как толпа в панике расступается, пока мы убегаем. Икры горят от боли, когда я мчусь к тёмному лесу, моя ладонь вспотела в руке принца. Войти в Лес Мертвеца само по себе кажется смертным приговором, но это хотя бы даст нам немного времени.
Перепрыгиваю через ограду, и острая проволока цепляет большой палец, выступает кровь. На этот раз принц хватает меня, его шершавые руки дёргают назад как раз в тот момент, когда я едва не падаю в густые заросли жгучей крапивы. Чернильная темнота леса поглощает нас целиком, когда мы прорываемся сквозь шёлковую завесу паутины, не обращая внимания на табличку «Не входить» на деревянном столбе.
Я останавливаюсь перевести дыхание, когда мы углубляемся в лес на несколько метров, голова идёт кругом, а музыка и голоса постепенно превращаются в едва различимый гул.
Рубен смотрит на меня и шепчет:
— Стой! Здесь водятся чудовища.
— Я прекрасно знаю, что здесь водится, — огрызаюсь вполголоса. — И, кстати, пожалуйста.
— За что? — спрашивает он, и недоверие в его голосе уже действует мне на нервы.
— За то, что я тебя спасла.
— Только чтобы затащить нас в ещё бо̀льшую опасность.
— Слушай сюда, неблагодарный засранец, — огрызаюсь, радуясь, что больше не нужно притворяться милой. — Там тебя бы убили, потому что достаточно было бы одного взгляда, и никто не дал бы тебе ничего объяснить. Так что да, пожалуйста, потому что я спасла твою грёбаную жизнь, хотя, очевидно, вообще не стоило утруждаться, — глубоко вдыхаю и разминаю пальцы, пытаясь успокоиться. Мы ещё не в безопасности. Лес заставит стражников замешкаться, но рано или поздно они всё равно отправятся за нами. Особенно если считают, что внутри Сормэн. — Нам нужно идти дальше, — шепчу я.
Он проводит руками по волосам, сбивая золотую маску на землю.
— Как вообще всё это произошло?
Глаза привыкают к темноте, и я оглядываю силуэты высоких тонких деревьев и густой подлесок, почти полностью скрывающий то, что когда-то, похоже, было хорошо протоптанной тропой.
— Объясню потом. Нам нужно двигаться дальше и вести себя тихо.
— Никуда я не пойду, пока ты не расскажешь, что происходит.
Я вспоминаю его прежнюю безрассудную храбрость, как много лет назад он по-глупому попытался напасть на Сормэна. Этот поступок стоил моему отцу жизни. А теперь он осторожничает?
— Не думала, что ты трус.
— Здесь под угрозой не только моя жизнь, — указывает он в темноту. — В этом лесу постоянно погибают люди. Ты наверняка читала газеты. Если мы туда пойдём, обратно уже не выйдем.
Он прав. Совсем недалеко от опушки находили множество убитых, выставленных на деревянных кольях. Говорили, это дело рук троллей и огров. Я медлю у границы леса. Выбора у нас нет. Если сейчас вернёмся, нас убьют или запрут, а так у нас хотя бы есть небольшой шанс скрыться достаточно надолго, чтобы я смогла найти способ разрушить заклинание.
— Слушай, я всё равно пойду дальше, так что либо следуй за мной и проживёшь ещё немного, либо оставайся здесь и умирай.