Особенный

Глава 29

За последние дни со мной что-то произошло. Я не заметил потерю силы или ослабление памяти, но заметил другое: я стал быстрее думать. Придумывать — нет, просто думать. Я шел за Наташей, любовался ее стройной фигуркой, успевая размышлять о многих вещах практически одновременно. Я, например, перестал бояться нового нападения. Может потому, что рядом была Наташа? Потом я вдруг вспомнил допрос. Как Мельников крутил разговор, как будто подталкивал меня к чему-то — и я не сразу понял, к чему именно. С этим вопросом я обратился к Наташе. Она только махнула рукой.

— Не бери в голову, это одна из тактик допросов. Сначала вызвать растерянность подозреваемого, а потом, как бы ненароком, задать главный вопрос.

Я начал вспоминать, какой же главный вопрос задал мне тогда Мельников, но тут мы подошли к двери кабинета Михалыча.

— Войдите! — крикнул Мельников, услышав наш стук. Он сидел за столом и перебирал листы в какой-то папке. Какое-то время он не поднимал головы, потом что-то пробурчал, закрыл папку, снял очки, потер переносицу и только после этого поднял на нас глаза. Долго он нас рассматривал — сначала меня, потом Наташу. Затем снова меня, потом снова Наташу.

— Насколько я помню, вам, Наталья Николаевна, было поручено охранять Александра. Это значит, что вы должны постоянно следовать за ним.

Тут его взгляд окончательно сфокусировался на моем лице.

— Александр, я вас слушаю.

Наташа робко кашлянула.

— Простите, но это была моя инициатива.

Мельников медленно перевел на нее взгляд.

— Получается, что не вы при Александре, а он при вас? Вам не кажется, что это не самый лучший способ охранять его жизнь и здоровье?

Тут я не выдержал.

— Мне кажется, сейчас трудно строго разделять, кто за кем следует.

Мельников покачал головой.

— Молодой человек, что бы ни происходило, ваша жизнь важнее всего. Думаю, мне не надо объяснять, какую ценность вы представляете для науки?

Он замолчал, начал складывать разложенные перед ним папки в одну стопку. Потом откинулся на спинку кресла, прищурился.

— Ладно, этот вопрос мы обсудим с Дмитрием Алексеевичем. И что же вас привело ко мне?

Наташа сделала полшага вперед.

— Мы пришли попросить вас о помощи.

Мельников усмехнулся.

— Вот как? Мне докладывали, что вы начали нам помогать в расследовании и логичнее было бы мне вас просить о помощи. Ну, хорошо, давайте поговорим.

Он кивнул на стоящие у окна стулья. Сам встал из-за стола, подкатил к нам кресло, сел, закинул ногу на ногу.

— Сначала я хотел бы услышать, что вы успели натворить. Семен Михайлович кое-что мне докладывал, но я бы хотел больше деталей.

Наташа сидела спокойно, не отрывая взгляда от лица Мельникова.

— Я обещала Пал Палычу и родителям Зои, что найду ее в течение трех дней. Вы, наверное, тоже бы постарались выполнить свое обещание.

Мельников сцепил пальцы, прищурился. Его положение было невыгодным — он сидел против света и явно чувствовал, что сделал ошибку. На слова Наташи он не отреагировал, а повторил свою просьбу. Наташа рассказала ему, что мы встречались с Ириной и Андреем, но они не знают, где может находиться Зоя. Мельников слушал, не перебивая. Когда Наташа закончила, он помолчал, потом, слегка наклонив голову, спросил:

— А вы получали от меня или от Семена Михайловича разрешение на эти встречи?

Первый раз я увидел, что Наташа растерялась. Она провела тыльной стороной указательного пальца по губам и как-то неуверенно сказала:

— Решения о встречах были приняты спонтанно, но Семен Михайлович получил полный отчет о результатах.

— Отчетом вы называете звонок по телефону с сообщением, что никто ничего не знает?

Я чувствовал себя как студент на экзамене, который не знает ответа ни на один вопрос. Наташа тоже молчала. Мельников продолжил:

— И как вы определили, что они вам сказали правду? Вы были в квартире у Ирины?

Мы оба отрицательно покрутили головой.

— А в квартиру жениха Зои вам удалось попасть? Сколько у него комнат.

— Три, — сказал я упавшим голосом, уже представив продолжение допроса.

— И вы, конечно, обошли все три комнаты, заглянули на кухню, в ванную, в стенные шкафы?

Наташа выпрямилась, слегка откашлялась.

— У меня есть опыт общения такого рода и я тонко чувствую фальшь. Ни Ирина, ни Андрей не солгали. Я в этом уверена.

Мельников покачал головой.

— Неплохая уверенность для непрофессионала. И на чем она основана?

Я лихорадочно пытался придумать хоть какой-нибудь ответ. Ничего не придумал и с надеждой посмотрел на Наташу. Она подняла голову и твердо сказала:

— Я, например, уверена, что ваше недовольство вызвано тем, что мы вас опередили.

— Опередили? — Мельников усмехнулся. — Вы даже не представляете, на каком этапе мы находимся. Ладно, с этим вопросом мне все ясно, перейдем к прослушкам. Вы, как мне доложили, нашли их на дверях квартир Ирины и Андрея.

— Да, — сказала Наташа, — а также в моей машине и на двери родителей Зои. На дверях они были прикреплены в верхнем правом углу — это почерк одного человека.

— Вы их удалили и взяли с собой?

— Да.

Мельников опять осуждающе покачал головой. Мне показалось, что сейчас осуждения стало больше.

— Прослушки не представляли угрозы вашей жизни и здоровью. Они являются чьей-то собственностью. Изъятие чего-либо должно осуществляться только с разрешения Следственного комитета в присутствии понятых. И, кстати, почему вы решили, что прослушки были установлены злоумышленниками, а не моими помощниками? В любом случае ваши действия могут быть расценены, как кража личного или государственного имущества.

Это был удар ниже пояса! Такой вариант нам не пришел в голову. Я посмотрел на Наташу — удар она вынесла легко — достала из сумки пакет с прослушками и протянула Мельникову.

— Никакой кражи не было. Я сняла прослушки, чтобы передать их сотруднику Следственного комитета.

Мельников ничего не сказал, взял пакет, внимательно его рассмотрел.

— Вы сказали, что прослушки были у вас в машине и на дверях трех квартир. Но тут я вижу пять прослушек.

Я растерялся — вот тут Наташа сделала ошибку. Что будем делать? Прослушка на дверях Шефа — это… Додумать я не успел. Наташа спокойно, как будто речь шла о написанной строчке в ответе на экзаменационный билет, которую не заметил экзаменатор, сказала: