Особенный

— Ошибаешься, — улыбнулась Наташа и глаза ее оживились. — Мне стало ясно, что Зоя просто испугалась этого мордоворота. Да еще с пистолетом. И поехал этот мордоворот кружным путем по Садовому, а не по прямой по Якиманке. Тогда она решила, что это попытка ее похищения. Дальше все понятно.

— А как же звонок Шефа?

— Зоя — девушка продвинутая и прекрасно знает, что любой голос, особенно по телефону, можно легко подделать. И у Октябрьской она поняла, что нужно бежать пока не поздно. Визит в институт она придумала, а когда попала в лабораторию, то решила взять с собой журнал с протоколами, чтобы спрятать его и саму себя в безопасном месте.

— И она поехала на автобусе к трем вокзалам, чтобы спрятаться на даче?

— Не на своей, конечно — это слишком предсказуемо. Да и вряд ли у нее были ключи от дачи — зачем ей их с собой носить? Скорее всего, она поехала на дачу к своим очень близким друзьям или родным. К таким, к которым можно прийти в двенадцать ночи, и они этому не удивятся.

У входа в институт прохаживался Гога. Его друга нигде не было видно.

— Привет, боец, — сказала Наташа. — А где твой напарник?

— Добрый вечер, Наталья Николаевна, — Гога вытянулся по стойке смирно — то ли из уважения, то ли решив нас подколоть. — Михалыч приказал дежурить одному около входа, а второму у пожарной двери.

— Понятно, — сказала Наташа. — А следователь уже ушел?

— Он целый день по институту бегал, а сейчас заперся в кабинете Михалыча.

— Откуда ты все это знаешь? — удивилась Наташа.

— Служба! — отрапортовал Гога.

Мы вошли в вестибюль.

— Похоже, Михалыч, думает так же, как и мы, — сказала Наташа. — Давай сначала сходим к пожарной двери, посмотрим, что и как.

Мы спустились в полуподвал, прошли мимо двери комнаты, предназначенной для службы безопасности, повернули в какой-то темный коридор, еле освещенный люминесцентными лампами, по потолку которого тянулись толстые черные кабели. Сверху что-то щелкало, пахло пылью и чем-то кислым, похожим на соляную кислоту. Пожарная дверь находилась в конце коридора. Наташа подошла, включила фонарик на телефоне, тщательно осмотрела засов. Потом подошла к электрическому щитку, открыла дверцу, осмотрела предохранители.

— Подними меня, — попросила она.

Я взял ее за талию, приподнял, опять удивившись, какая она легкая. Секунд через пять она попросила опустить ее. Задумалась, покачала головой.

— Хреново, — сказала она, убирая фонарик в сумочку. — Очень хреново.

— Это ты о чем? — спросил я.

— У нас в институте крот. Или заинтересованный, или купленный, или запуганный. На всех автоматах полно пыли — электрик сюда ходит не чаще раза в год. Нет пыли только на третьем автомате слева в верхнем ряду. Ты понял, что это значит?

Как тут не понять. Кто-то уже проделал операцию, о которой она мне рассказывала. Но все же…

— А может это Михалыч проверял предохранители и пощелкал этим выключателем?

Наташа покачала головой.

— Михалыч — опытный волк. Такой ошибки он никогда не совершит. Эта работа крота. Теперь понятно, как появились прослушки в кабинете Шефа и в Зоиной лаборатории. Понятно как, но непонятно кто. А теперь все, пошли к Мельникову. Надо загрузиться информацией по самую макушку, а потом спокойно все обдумать.