Особенный

— Пятая прослушка была на двери квартиры Дмитрия Алексеевича.

Это был хороший ход. Вынужденный, но хороший. А может Наташа так и задумала вести разговор? Мельников сидел с каменным лицом — в тот момент я позавидовал его выдержке. Он еще раз осмотрел пакет, отъехал на кресле к своему столу, положил на него пакет и вернулся.

— Мне кажется, что вам есть что добавить, — сухо сказал он.

Наташа достала из сумки пакет с очками.

— Эти очки лежали в моей машине на сиденье. Когда на Пятницкой я открыла дверь, то увидела, что очки переместились на торпеду. Это помогло мне понять, что в машине кто-то покопался. Возьмите, там могут быть отпечатки.

Мельников кивнул, молча взял пакет, повторил поездку к столу. Вернувшись, он с издевкой спросил:

— Вы что-то говорили о помощи, которую вам может оказать Следственный комитет?

Наташа кивнула. Выглядела она несравненно увереннее, чем несколько минут назад.

— Я предполагаю, что Зоя вышла из института, пошла налево, вышла на Большую Переяславскую, а там села на автобус до площади трех вокзалов.

Мельников пожал плечами.

— Почему она не пошла в сторону Банного переулка?

— Идти до метро довольно долго и по пути с ней могло произойти все, что угодно.

— Но вашу гипотезу легко проверить. Следует найти водителя автобуса на этом маршруте.

Наташа кивнула.

— Я попросила Цепу, найти этого водителя.

Мельников сделал удивленное лицо.

— Не понял. Вы что — командуете сотрудниками Семена Михайловича?

— Это была просьба сделать что-то для меня в нерабочее время.

— Есть результат?

Наташа достала телефон, посмотрела на экран.

— Жду с минуты на минуту.

Мельников помолчал, пожевал нижнюю губу.

— И какая ваша просьба?

Голос Наташи набрал еще больше твердости.

— Мы поговорили только с ближним кругом Зоиных знакомых. У нее безусловно есть друзья — одноклассники, сокурсники. Это человек пятьдесят. Возможно, у кого-то есть дача, куда могла направиться Зоя. Знакомые должны быть близкими друзьями или родственниками. Нам не осилить быстро их найти и опросить.

Мельников поднял глаза, словно что-то вспоминая.

— У Зои есть дядя, — сказал он. — Брат ее матери. Живет в Голицине, это час езды на электричке с Белорусского вокзала. Но вряд ли она туда поехала. Дядя с женой и сыном живут в малогабаритной двухкомнатной квартире — где они могут ее спрятать?

Он на секунду задумался, потом добавил:

— Ладно, я вас понял. У вас определенно есть что-то еще?

— Да, — сказала Наташа, — теперь о пожарной двери в нашем институте. Это рядом с комнатой, где сидят сотрудники Семена Михайловича.

— Я знаю, — кивнул Мельников.

Наташа рассказала о нашей находке. Мельников засмеялся и картинно развел руками.

— Для непрофессионала вы в самом деле делаете успехи. Но я вас должен огорчить — дверь и щит с предохранителями я обследовал сегодня до обеда.

— Отпечатки пальцев? — спросила Наташа. — Мне показалось, что засов был тщательно вытерт.

— Совершенно верно, — кивнул Мельников. — И засов и предохранитель были тщательно вытерты. А наружный пост у пожарной двери — это моя идея.

— Хорошая идея, — сказала Наташа. — По крайней мере так мы можем избежать ночных вторжений в лабораторию Зои и в кабинет директора.

Мельников нахмурился.

— Вы считаете, что в кабинет директора было вторжение?

— Я это ожидаю, — сказала Наташа. — Думаю, что в его сейфе хранятся важные документы, которые интересуют злоумышленников.

Про камеру в кабинете Шефа ничего сказано не было. Уловка удалась. Мельников не стал развивать эту тему. Наташа намекнула, что в институте, возможно, работает крот, который по крайней мере один раз помог кому-то проникнуть в наше здание. Мельников ничего не сказал, встал, откатил кресло на место, сел, сложил руки на столе.

— По-хорошему, за вашу самодеятельность я должен был бы просить Дмитрия Алексеевича уволить вас с волчьим билетом. Вы, кажется, окончили институт физкультуры? Так что работу тренером вы найдете легко, но, — тут он многозначительно сделал паузу, — пока я сделаю вид, что ничего этого не было. И впредь прошу не проявлять никакой инициативы без согласования со мной. На сегодня все, я вас больше не задерживаю.