Страница 309 из 316
— Не могу припомнить, чтобы говорил такое.
— Ну… ты там как-то немного иначе выразился, — Господин легкомысленно отмахнулся. — Выскочил бы за самого ненадёжного, чтобы ты сразу понял, какого мужика я… то есть она потеряла.
— О, боги, Господин, — Руахаш устало потёр глаза. — Докрасим завтра, ладно?
— Даже поболтать не хочешь, — обиделся бог. — Я жреца зачем заводил? Чтобы он со мной молчал?
— Я надеялся, что ради того, чтобы он веру вашу продвигал, храмы строил, с прихожанами общался… — устало перечислил Руахаш.
— И статуи мне красил, — насмешливо дополнил бог.
— И статуи, — покладисто согласился жрец. — Видите, как много у меня забот? Поговорите с другим жрецом. Нас тут двенадцать.
— Зануда здесь только один, — Ваирак выжидающе посматривал на сонно качающегося Руахаша.
— Я… — жрец не сдержался и широко зевнул. Осоловело захлопал глазами и с мутным подозрением посмотрел на Господина.
Тот в ответ улыбнулся и ловко прихватил падающего жреца за локоть.
— Эй, вылезай! — позвал он.
Из темноты дальней колонны торопливо вынырнула взволнованная А-ара-хи. Ваирак бесцеремонно сгрузил на неё спящего Руахаша и весело спросил:
— Уверена, что справишься?
— Я… — А-ара крякнула под тяжестью мужского тела, — слабости его знаю.
— Ага, — весело поддакнул бог, наблюдая, как женщина вскидывает жреца на спину. — Я тоже знаю. Все его слабости стоят в книжном шкафу в кожаных переплётах. Ну… если не справишься — зови, милая! Помогу, чем смогу.
— Обойдусь как-нибудь, — отозвалась покачивающаяся под тяжестью чужого тела А-ара.
Эта сладкая сонная муть, очень освежающая и приятная, была знакома Руахашу. Сколько раз он вот так уплывал в мир ярких сновидений и просыпался неведомо где и в компании Господина. Вот и сейчас, выплыв из сна, он не спешил открывать глаза и ждал, когда же тот с ним заговорит.
Интересно, куда он притащил его в этот раз? О чём они там перед этим говорили? Об А-аре?
Ужас мурашками прошёлся по спине Руахаша, и он распахнул глаза, ожидая, что найдёт себя в спальне женщины.
Но это оказалась его собственная спальня.
Сглотнув, он уже спокойнее осмотрелся, но Господина не увидел.
Но увидел брошенную на пол женскую одежду.
— О, нет… — вырвалось у него, и в этот момент рядом с его боком кто-то пошевелился.
Руахаш зажмурился, пережидая волну мучительного волнения, и повернул голову.
— А-ара? — растерянно моргнул он, уставившись на золотистую лисичку.
Та радостно тявкнула и полезла передними лапами ему на грудь. Пышный хвост замотался из стороны в сторону, оглаживая бок и живот мужчины. Потявкивая, лисичка принялась торопливо, пока не вывернулся, облизывать лицо Руахаша. Лапы её нетерпеливо переступали по груди, казалось, проминая само сердце.
— Боги, глупая, что ты тут делаешь? — Руахаш попытался отпихнуть её, но он был слаб перед звериной искренностью.
Лисичка обожала его, и он не мог отпихнуть её. Сердце сжималось, когда он представлял, как она расстроится, как будет мяться на полу, поджимая хвост и уши, и жалобно потявкивать.
Да и зачем отпихивать?
Лисичка сама пришла в его логово. Сама заняла его нору…
Волк внутри довольно зарычал, и это же рычание сорвалось с губ Руахаша.
— Ах, ты… — выдохнул жрец с внезапным озарением. — Осадили, да?
Обрадованная тем, что её не прогнали, лисичка легла на грудь жреца и шумно задышала ему в ухо. Волк внутри отозвался доброжелательным урчанием. Руки сами потянулись к чужому хвосту.
— Обложили, да? — слабая улыбка появилась на губах Руахаша, и пальцы всё же погрузились в звериную шерсть. — Думаете, против вас троих не устою? — волк внутри грозно зарычал, негодуя и злясь на свою якобы разумную половину. Руахаш тяжело вздохнул и признался: — Не устою.