Страница 308 из 316
Сам жрец был одет столь же скромно, как и его новоявленный зять. Ничего лишнего, только самое необходимое.
— А? — одуревший от своего неожиданного счастья Мхян уставился на папаш с туповатой улыбкой.
— Этот брак недействителен, — прорычал сквозь зубы Ву-нора-ри. — Он должен быть заключён по нашим обычаям.
— Осмелюсь напомнить, что вы находитесь на территории Господина, — холодный голос Руахаша немного остудил пыл отцов.
— Он её украл! — До-рани-хи обличающе ткнул пальцем в Мхяна.
— Мы оспариваем этот брак, — тяжело оборонил Ву-нора-ри.
Пьяный от радости Мхян даже не понимал, о чём они говорят. Он смотрел на серебряный браслет на своей руке, и мир перед глазами качался в танце. И видел парень перед собой только зелёные глаза Ву-ци-с.
— Вы хотите оспорить брак, который благословил сам Хозяин? — из-за спины Руахаша вышел высокий мужчина. На плече у него лежала тяжёлая золотая коса, в синих глазах плавали смешинки, а огни светлячков блеском отражались в чешуйках, покрывавших шею незнакомца.
Точнее, он уже был знаком До-рани-хи. Тот напрягся, сжал зубы и сдержал рвущиеся изнутри слова.
— Господин, — почтительно произнёс жрец, — Ша-мян-х нарушил нашу договорённость. Он должен был ждать.
— А сколько ждать должна была я?
До-рани-хи непонимающе посмотрел на дочь и напрягся ещё сильнее, столкнувшись с решительным взглядом Ву-ци-с.
— Так сколько ждать нужно было мне? — повторила девушка, и её губы зло искривились. — Я устала ждать! — змеёй прошипела она. — Это мой жених, я устала быть невестой. Это не он меня украл! — девушка гордо вскинула голову, — Я его украла!
Руахаш удивлённо посмотрел на неё, но улыбающийся Ваирак приобнял его за плечи и вернул голову в прежнее положение. Отцы растерянно уставились на дочь.
— Папа, — улыбающийся Мхян посмотрел на До-рани-хи, — папа, — затем на Ву-нора-ри и вытянул руку с браслетом, — я женился.
— Ах, ты усис хабаный! — До-рани-хи шагнул к нему, но вовремя остановился.
Песчаный успел на него только посмотреть.
— Ты, — Ву-ци-с тяжело посмотрела на Мхяна. — Через семь ночей обряд по нашим обычаям. Эти дни что бы рядом со мной не показывался. Иначе брачная ночь будет не через семь ночей, а через десять! И жить я это время буду в том доме, который строили для тебя, но в котором ты не живёшь. Вы, — строгий взгляд на отцов, — будете мешать, и брачная ночь состоится ещё до брачного обряда. И вы меня не остановите. Господин, — она ласково посмотрела на Песчаного, — украдёт для меня мужа ещё раз. Да?
— Да, — покладисто отозвался дух.
Оторопевший До-рани-хи потёр ухо, решив, что ему послышалось.
— Месяц назад заговорил, — сказал гордый Мхян.
— А сейчас я спать, — Ву-ци-с окинула строгим взглядом отцов и Мхяна. — И только посмейте подраться. Рото-Ё гудеть будет от скандала, который я устрою.
Закинув на плечо угол одеяла, девушка пошла на выход. Мхян спохватился и зашарил по телу руками, чтобы снять и отдать свою одежду, но снять было нечего. До-рани-хи тоже досадливо подтянул портки, а Ву-нора-ри стянуть рубаху не успел. Перед Ву-ци-с появились песчаные ворота, и она шагнула в них.
— Куда вы её отправили? — тут же спросил До-рани-хи.
— Домой, — моргнул Песчаный.
— Куда именно «домой»? — уточнил более опытный Мхян.
— Домой, — повторил дух.
— Пу-пу-пу, — Мхян взлохматил волосы. — Дом у нас это… Дом До-рани-хи? — Песчаный молчал. — Дом Ву-нора-ри? — Песчаный молчал. — Дом Ша-ван-ха? — молчание. — Тот пустой и покрытый пылью ящик, который построили мне?
— До-о-ом, — наконец отозвался дух.
— Куда хотела, туда отправил, — заключил парень. — Ну что, — он опять расплылся в счастливой улыбке и покрутил перед глазами рукой с браслетом, — отметим моё счастливое супружество? Драться нам всё равно нельзя, а пар как-то спустить надо.
— Супружество? — в распахнутые двери заглянул Викан. — Мхян, ты наконец-то женился? О-о-о, — Вотый заинтригованно приподнял брови, осматривая парня с головы до ног, — у тебя брачная ночь уже намечается? А невеста где? — он скользнул взглядом по собравшимся, задержался на До-рани-хи, вернулся на Мхяна, а потом опять на До-рани-хи. Посмотрев на лицо жреца, Викан решил всё же не шутить. — Что ж, вижу уже ушла. Ты говорил что-то про отметить, да?
— Этот мир поменялся, да? — тихо спросил Руахаш, когда двери храма захлопнулись за поздними гостями.
— М-м-м? — Ваирак вопросительно посмотрел на него. — Ну… на мой взгляд, пока не ощутимо.
— Но изменения есть.
Руахаш их чувствовал. Чувствовал вот в таких почти комичных ситуациях. В небольших происшествиях. В чужих разговорах, взглядах, в повторяющихся из раза в раз событиях. Менялось само отношение к тому, что происходило вокруг.
В появившейся смелости хоёторских женщин.
В задумчивости хоёторских мужчин, которые немного иначе смотрели на события, вызвавшие бы ранее лишь гнев и желание отомстить.
Этот тесный мир расширился. Стал чуть-чуть терпимее, самую малость свободнее. Стал лучше.
Руахашу очень хотелось в это верить. Ведь когда-нибудь в этот мир вернётся его дочь. А ещё в нём же живёт…
Перед внутренним взором мелькнули зелёные глаза, и жрец крепко зажмурился.
— Но если сравнивать с тобой, то мир поменялся просто до неузнаваемости! — Господин насмешливо хмыкнул. — Годы идут, а ты не меняешься. Был занудой и остался занудой.
— Если вам со мной скучно, можете меня оставить, — предложил Руахаш.
— Ну уж нет! Мне любопытно, сколько ты ещё продержишься. Честно, мне так жалко бедняжечку А-ару, — бог с наигранной тоской глубоко вздохнул и приложил ладонь к сердцу. В очередной раз перепутал и приложил её к правой половине груди. — Она тебя, бесчувственного, любит, — Господин с укором посмотрел на своего жреца, но продолжил уже совершенно деловым тоном: — И ты, кстати, тоже.
Руахаш лишь поджал губы. Отрицать он не собирался. А-ара действительно жила в его сердце. И он желал ей лишь самого лучшего.
Не себя.
Господин словно мысли его прочитал. Хотя, наверное, так и было.
— Ты понимаешь, что самое лучшее для неё — это ты? Кто-то другой не будет для достаточно хорошим просто потому, что это не ты.
— Будет, — уверенно сказал Руахаш.
Ваирак раздражённо фыркнул.
— На месте девочки я бы давно выскочил замуж за кого-нибудь из твоих племянников. О, даже можно было бы за внука! Он как раз подрос. Как раз за одно из тех, про кого ты постоянно ворчишь, что они оболтусы без мозгов.