Печать Безумных. Белое и Чёрное

Глава 67

Другой Хоетор

Мысли смешались. Первое, о чём подумала Лирка, сможет ли она ещё когда-нибудь поговорить с нынешними Ирресом и господином Наэшем? Они ведь будут… другими, да?

— Они ничего не будут помнить? — спросила она.

— Вероятнее всего нет. Но и это неплохо. Для Ирреса. Я уж не знаю, какая судьба была у его друга, но Иррес пережил ненависть, обиды, войны, сумасшествие, долгое пленение… Ошибок он наделал немало.

Лирка кивнула. Господин Наэш тоже о многом сожалел.

— Но сила…

— Да что ты заладила про эту силу? — господин Исхедиар расплылся в насмешливой улыбке. — Она же не неизменна. Постепенно станут сильнее. Я могу ошибаться, но мне показалось, что Иррес очень привязан к своему другу. Думаешь, он будет против того, чтобы тот остался его братом навсегда?

Лирка отчаянно замотала головой. Нет! Иррес бы точно не был против присутствия господина Наэша. Он нуждался в нём и даже побаивался, что если тот исчезнет, то сумасшествие опять вернётся.

— Но, освободившись от смертного тела, они всё вспомнят?

— Иррес совершенно точно должен вспомнить, — убеждённо сказал господин Исхедиар. — Что касается его друга… — мужчина задумался. — Его друг изначально не дух. Это душа. Обычно душа проходит очищение в мире душ и освобождается полностью от прежней жизни, но он не прошёл очищение. Может быть, он что-то вспомнит, а, может, и не вспомнит. И духом станет, наверное, не сразу, а как мои дети. Им сперва нужно пережить одну смерть, чтобы душа начала меняться в дух, а потом пережить и вторую, чтобы стать духом. Да, наверное, у него будет так же. Подобных случаев ещё никогда не было… Тебя что-то ещё беспокоит?

Женщина застывшим, неподвижным взглядом смотрела на бегущую воду, пытаясь собрать обрывки разрозненных мыслей. Несколько минут назад её убивало горе из-за потери Ирреса и господина Наэша. Сейчас она никак не могла поверить в то, что они остались с ней. И не могла осознать те изменения, которые предстоит пережить в будущем. Не таком уж и далёком. Сперва — будто горе, не желая уходить, цеплялось скрючившимися пальцами за сердце — она расстроилась, что уже не сможет поговорить с Ирресом как с другом, а с господином Наэшем как с мудрым наставником. А потом…

Они остаются с ней. Как разница, будут ли они так уж похожи на тех, кого она знала?

Она уже будет знать, что это они.

Иррес и господин Наэш столько пережили в своих жизнях, несли ответ за столькие ошибки… Наверное, то самое очищение — это милосердие для израненных жизнью душ. У них не будет очищения, но будет забвение. И она сможет в период этого забвения дать им иную жизнь. Ирресу дать ту родительскую заботу, о недостатке которой он так часто говорил, господину Наэшу — поддержку и любовь.

Всё это время они защищали и учили её.

Пришло её время позаботиться о них.

Внутри запело неуверенное, пока слабенькое счастье. Лирка положила ладонь на живот, но не почувствовала ничего, кроме боли в израненных ладонях. Но господин Исхедиар ведь не соврал, ему можно верить? Ужасно захотелось проверить самой, и женщина, забывшись, быстро нарисовала печать Определения жизни. Внутри всё отозвалось глухой тоской, когда та не сработала, но Лирка решительно вымела эту печаль.

Она заплатила за то, чтобы Иррес и господин Наэш остались с ней. Она всё ещё не была уверена, что поступила правильно и что не совершила большую ошибку, но это было её решение, за которое она честно заплатила. Заплатила высокую цену.

Но зато она никого не потеряла.

— Не туда обращаешься, — господин Исхедиар вдруг взял её ладонь и заставил её изогнуться. — С этой силой нужно немного иначе.

Он что-то прошептал, и Лирка ощутила, как охватывает жаром уши и щёки. На ладони слабо трепыхнулась искра.

— Ну, ещё научишься, — неудача не расстроила духа.

— Что это? — поражённо прошептала она.

Исхедиар посмотрел на неё долгим, снисходительным взглядом, каким взрослые смотрят на набедокуривших детей.

— Жреческую корону ты взял не подумав, да? — спросил он.

— Я… — Лирка растёрла лицо ладонями. — Была очень зла. Решила, что Идоара меня обманула. Забрала мою магия, и я…

— Понятно. Взяв на себя жреческий сан, ты взяла обязательства. Большие обязательства, если учесть, что ты главный и единственные его жрец, — Исхедиар посмотрел на Истаридана. — И для исполнения этих обязательств он должен был дать тебе толику своих сил. Немного, если учесть его ослабленность, но они у тебя есть. Это не магия, нечто иное.

Голова вновь закружилась. Сперва вскинулся восторг, но почти сразу Лирка ужаснулась. Какие обязательства? Что она должна будет делать? Ещё и бог… Она испуганно посмотрела на светлую макушку.

— Что я ещё наделала… — тихо-тихо прошептала она.

— Сожалеть уже поздно, — дух не стал сочувствовать.

— Я… я не уверена, что смогу быть рядом с ним.

Лирка вспомнила, всю ту боль, которой делился Иррес. Ту боль, которую он пережил из-за своего друга. Сможет ли она, зная всё это, относиться к богу хорошо? А если его разум будет сживаться с целым слишком долго? Сможет ли она быть терпеливой? Совсем недавно она едва не поддалась ненависти и сделала ему больно. А вдруг она опять не сможет удержать себя в руках? Господин Наэш стал для Ирреса якорем, помог ему выбраться из безумия. Вряд ли Иррес тогда чем-то отличался от своего бывшего друга в лучшую сторону. Но господин Наэш смог принять его.

«Я принял его таким, какой он есть»,

— часто повторял он.

Сможет ли она?

— Мне придётся остаться в Хоёторе?

Господин Исхедиар оценил бледный вид женщины и решил не озвучивать худшие варианты. Худшие и лучшие варианты всё равно редко исполняются.

— Не думаю, что быть тут постоянно обязательно. Вход и выход для богов в Хоётор с пришествием Ваирака теперь открыт. Истаридан, конечно, не оставит эти земли. Подумаешь об этом потом. Сейчас ведь не это важно, да?

Ладонь Лирки сжалась на животе. Но перестать думать о том, как сильно она теперь связана с ненавистным Хоётором, не смогла.

— Какой смысл здесь оставаться? — в сердцах выдохнула она. — Это место уже мёртво и гниёт! Здесь только всё безжалостно вычищать и создавать заново.

К её изумлению, дух рассмеялся.

— Знаешь, тот мальчик, у которого был ключ от яда Аххентара, думал точно так же. И смотри, к чему это привело.

Лирка испуганно сжалась, осознав, что опять позволила ненависти овладеть собой.

— Ты сейчас так же, как и он, видишь лишь самые ужасные стороны Хоётора.