Страница 9 из 27
Коля, едва сдерживая дрожь от возбуждения, взял скальпель. Он глубоко вдохнул, концентрируясь на белом волокне фасции. С тихим, почти интимным звуком лезвие вошло в плоть, и из раны потекла густая, темная кровь, медленно заполняя ложбинку между мышцами. Артём дернулся — всего один раз, коротко и бессильно, словно электрическим током ударило по нервным окончаниям. Дети синхронно ахнули, и по салону пронесся шепот восхищения.
— Смотрите, как оно сокращается! — взвизгнул Максим, тыча пальцем в пульсирующую мышцу. — Оно живое! Оно всё еще живое!
— Конечно, оно живое, глупенький, — усмехнулась Лера, подходя ближе и с любопытством разглядывая процесс. — Если бы оно умерло, нам было бы скучно. Светлана Сергеевна, а можно я попробую отрезать кусочек самого края? Совсем маленький, просто чтобы проверить, не слишком ли он жесткий?
— Сначала закончим с анатомическим разбором, Лерочка, — мягко осадила её Светлана Сергеевна, хотя в её глазах читалось понимание. — Терпение — это главный ингредиент любого изысканного блюда. Если мы начнем хаотично отщипывать кусочки, мы нарушим структуру мышечного волокна и превратим премиальный отруб в обыкновенный фарш.
Светлана Сергеевна подошла к столу и, достав из специального кейса тонкий зонд, указала на область между бедром и тазом. Дети сгрудились вокруг, едва не сбивая друг друга с ног, чтобы не пропустить ни одного движения. Воздух в салоне стал тяжелым, перенасыщенным запахом свежей меди и сладковатым ароматом открытой плоти, который действовал на детей как самый сильный наркотик. Артём больше не издавал ни звука; его дыхание превратилось в редкие, едва заметные всхлипы, а взгляд окончательно застыл, уставившись в одну точку на потолке, словно он пытался разглядеть там выход из этого красного ада.
— Обратите внимание, дети, — продолжала Светлана, её голос звучал обволакивающе и спокойно. — Именно здесь находится подвздошно-поясничная мышца. В кулинарии её ценят за особую плотность. Коля, попробуй выделить её, не задев крупные сосуды. Если ты сможешь извлечь её целиком, не повредив оболочку, ты получишь право выбрать гарнир к сегодняшнему ужину.
Коля, затаив дыхание, погрузил лезвие вглубь. Он работал с предельной концентрацией, его маленький язычок смешно высунулся из уголка рта. В салоне воцарилась такая тишина, что было слышно, как в кабине Антон переключает радиостанцию, и из динамиков потек какой-то старый, меланхоличный джаз. Контраст между безмятежной музыкой и тем, что происходило на заднем сиденье, создавал атмосферу сюрреалистического кошмара. Когда Коля с влажным, чавкающим звуком наконец вытянул длинный розовый пучок мышцы, дети взорвались восторженным визгом.
— Превосходно, Коля! Просто безупречно! — Светлана Сергеевна всплеснула руками, и на её щеку попала крошечная капля крови, которую она даже не заметила. — Видите, дети? Точность и хладнокровие всегда вознаграждаются. Теперь, пока мышца еще сохраняет тонус, мы перейдем к самому веселому этапу.
Светлана Сергеевна сделала знак рукой, и дети, словно по команде, отпрянули от стола. В их глазах зажглось знакомое, почти ритуальное безумие. Это был момент, который они ждали больше всего — время, когда образовательный процесс сменялся чистым, первобытным развлечением.
— Время для «Красного круга», — прошептала Лера, и её голос дрожал от возбуждения.
Она первой бросилась к Артёму, который всё ещё пребывал в том пограничном состоянии, когда тело живет отдельно от сознания. Лера с силой вонзила пальцы в открытую рану на бедре, зачерпнула пригоршню густой, теплой крови и с размаху размазала её по своему лицу, оставляя жирные красные полосы на бледной коже. Остальные дети, срываясь на визг, последовали её примеру. Они облепили тело жертвы, как голодные стервятники, жадно вымазываясь в крови, пачкая свои светлые футболки и ладони.
— Раз, два, три! Погнали! — завизжала Лера, срываясь с места.
Дети с диким хохотом начали бегать вокруг разделочного стола, выписывая круги по узкому проходу автобуса. Это была их любимая игра: они гнались друг за другом, сбивая дыхание, их маленькие босые ноги шлепали по окровавленному ковролину, оставляя за собой цепочку ярко-красных отпечатков. Каждый из них стремился быть самым «закрашенным», соревнуясь в том, чье лицо больше напоминало маску из фильма ужасов. В этом хаосе не было места жалости, только чистое, кристаллизованное торжество хищника над добычей. Артём, всё ещё живой, но уже почти лишенный связи с реальностью, наблюдал за этим кровавым каруселем затуманенным взором. Его зрачки сузились до точек, когда он увидел, как Максим, проносясь мимо, нарочно задел его плечо, обдав запахом железа и детского пота.
Светлана Сергеевна стояла в стороне, скрестив руки на груди и с мягкой, почти гордой улыбкой наблюдая за своими подопечными. Для неё этот ритуал был не просто забавой, а важным этапом социализации. Она учила их не бояться смерти, не сопереживать жертве, а воспринимать чужое страдание как естественный фон для собственного удовольствия. Она видела, как в каждом движении детей проявляется их истинная натура — циничная, жестокая и абсолютно лишенная эмпатии.
— Соблюдайте дистанцию, дети! Не сбейте друг друга, мы всё ещё в движении! — звонко скомандовала она, словно руководила физкультурным занятием в обычном детском саду.
— Всё, достаточно! Смирно! — голос Светланы Сергеевны прорезал визг и смех, как скальпель — мягкие ткани.
Дети замерли мгновенно. Двенадцать маленьких фигур, обмазанных багрянцем с головы до ног, застыли в причудливых позах, тяжело дыша. Их лица, перепачканные кровью, напоминали маски из какого-то первобытного обряда. Артём, чьё дыхание теперь напоминало редкие, свистящие толчки, медленно закрыл глаза. Он больше не видел этого безумия, но всё ещё чувствовал, как по его телу стекает остаточное тепло, которое теперь принадлежало не ему, а этим существам.
— Теперь, когда мы выпустили пар, вернёмся к дисциплине, — Светлана Сергеевна прошла между рядами, аккуратно обходя лужи. Она остановилась перед Максимом и с лёгким неодобрением посмотрела на его футболку. — Максим, ты слишком размашисто размазывал кровь. Это неряшливо. В следующий раз старайся делать это более точечно, чтобы не загрязнять всё вокруг. Чистота процесса — залог высокого качества продукта.
Максим виновато шмыгнул носом, оставив на щеке кровавый след.
— Извините, Светлана Сергеевна. Просто он так забавно дёргался, что я… увлёкся.