Страница 9 из 80
К назначенному утру у входа в раскоп собралась внушительная толпа: не менее тридцати журналистов, представлявших крупнейшие мировые информационные агентства и телеканалы, от Би-би-си до Аль-Джазиры, несколько высокопоставленных чиновников министерства туризма древностей, включая самого министра, прилетевшего специально из Каира, представители Верховного совета по древностям во главе с его председателем, а также — по настоянию Хишама — уважаемый шейх из ближайшей мечети, чьё присутствие должно было символически освятить процедуру для местного населения. Съёмочные группы устанавливали камеры на треногах, операторы дронов готовили аппаратуру для аэросъёмки, а сама Кира, несмотря на волнение, нашла минуту, чтобы пошутить над мужем, обычно избегавшим публичности:
— Ты сегодня попадёшь в кадр главных новостных каналов мира, Даня. Готовься к тому, что мама наконец узнает, как выглядит твоё лицо крупным планом на телеэкране.
— Она узнает лицо Даниила Мохова, а не Нила Игоревича, — сухо, но с еле заметной улыбкой ответил он, поправляя каску, обязательную по технике безопасности при работе в подземных сооружениях.
Спуск в камеру для непосредственного вскрытия был ограничен строгим протоколом: внутрь допускались только Рейнманн, Хишам, ведущий реставратор и, разумеется, Мохов, как переводчик и главный эпиграфист находки, — трансляция для журналистов велась через систему камер видеонаблюдения, установленных в самой камере накануне вечером, с выводом изображения на большой экран, смонтированный у входа в раскоп.
Процедура вскрытия заняла почти два часа — крышку саркофага поднимали медленно, миллиметр за миллиметром, с помощью специально сконструированной системы противовесов, чтобы избежать малейшего риска повреждения как самой крышки, так и, возможно, содержимого. Всё это время снаружи, на солнцепёке, в напряжённом молчании ждала толпа журналистов, лишь изредка перешёптываясь и сверяясь с часами.
Когда крышка наконец была снята и мягкий свет переносных ламп упал внутрь саркофага, по рядам собравшихся у экрана людей прокатился единый, почти синхронный вздох.
Мумия внутри оказалась в состоянии сохранности, беспрецедентном для находок такого возраста — бинты, некогда белые, потемневшие от времени, но не тронутые ни разложением, ни грабительскими руками, облегали фигуру, черты которой всё ещё угадывались под слоями льняной ткани: высокий рост, вытянутые пропорции, и — что заставило даже видавшего виды Рейнманна на мгновение забыть о профессиональной сдержанности — необычно длинные, тонкие кисти рук, скрещенные на груди поверх льняных пелён, где отчётливо просматривалось шесть пальцев на каждой руке.
Вскрытие бинтов, впрочем, было решено отложить для лабораторных условий — извлекать мумию для детального изучения предстояло уже не под прицелом телекамер, а в контролируемых условиях специально оборудованной лаборатории, куда саркофаг со всем содержимым планировали транспортировать в течение ближайших суток при строжайшем соблюдении температурного и влажностного режима.
Мохов, стоявший рядом с ним всё это время, чувствовал, как по спине пробегает холодок, никак не связанный с прохладой подземной камеры. Он снова взглянул на светильники, тускло мерцавшие по периметру помещения, — их так и не тронули с места по требованию Мерсье, настоявшей на том, что демонтаж должен проводиться с той же осторожностью, что и работа с саркофагом.
Итак, с официальной частью находки было формально окончено, пресса разъехалась, представители всех уровней, пожав всем членам группы руки и произнеся дежурные поздравления укатили восвояси. А для археологов теперь наступал самый ответственный момент, когда было необходимо саркофаг с мумией подготовить для перевозки в лабораторию.
Внутри подземной камеры было прохладно, но в воздухе царило удушающее напряжение. Реставраторы работали молча, освещаемые лишь ярким светом диодных прожекторов. Подготовка к подъёму шла уже шестой час. Саркофаг, покрытый треснувшей от времени лазурью и золотом, казался слишком хрупким для этого мира.
Вокруг него уже сколотили жёсткую деревянную клеть, в пространство которой между древними стенками и новым настилом заполняли подушками из тайвека — синтетической бескислотной ткани, похожей на прочную бумагу. Этот материал не оставлял ворса и идеально защищал осыпающуюся позолоту. Мумия внутри не должна была сдвинуться ни на миллиметр при транспортировке. Каждое движение специалистов было въедливо-осторожным, будто они запелёнывали новорождённого.
Все понимали ценность этой минуты. Когда саркофаг благополучно доберётся до лаборатории, учёные смогут наконец установить точный возраст находки, провести КТ-сканирование и взять необходимые анализы. Это был прямой шанс сделать громкое заявление для прессы: мумия сохранилась в первозданном виде и даст науке беспрецедентный ключ к пониманию той эпохи.
Но в самый разгар работы на раскопе, по рации наверху сообщили новость от чего лицо Рейнманна принявшего вызов вытянулось в мрачную гримасу.
И тут же облетела всех присутствующих: спецтранспорт с пневматической подвеской, выехавший за ценным грузом, сломался на полпути к лагерю. Перевозить рассыпающийся артефакт на обычных грузовиках по разбитой пустынной дороге было равносильно его уничтожению. Внятных сроков ремонта никто дать не мог — запчасти в эту глушь пришлось бы везти из самого Каира.
После короткого и тяжелого совещания решение приняли единственно верное. Саркофаг с мумией пока оставили в подземелье. Здесь, в глубокой камере, хотя бы сохранялся естественный микроклимат, уберегавший древние ткани от уничтожающей поверхности зноя. Убедившись, что конструкция надежно зафиксирована, реставраторы начали выбираться наверх, оставляя находку в привычной для неё вековой тишине.
Несмотря ни на что вечером снова было пиво, граппа и арака. Лагерь продолжал под музыку ликовать и отмечать находку, несмотря на досадное недоразумение с машиной.
Мохов, с бутылкой недопитого пива смеясь вышел из под навеса, где шло основное веселье. За ним увязалась Кира, повиснув на его руке, потому что ноги уже плохо держали от выпитого.
— Даня, пошли пройдёмся, мне что-то уже дурно от этой граппы…
— А я тебе говорил, не мешай её с аракой, завтра будешь умирать…— Икнув ответил он, бросая бутылку в контейнер для мусора.