Страница 36 из 96
Глава 13
Тeam building
Проводив тяжёлым долгим взглядом уходящие корабли, мичман Граф, он же -актёр Мирский не спеша прошёл к Графской пристани, спустился по лестнице и направился к причалу, где уже собирали команду с «Краба». Моряки стояли кучкой у сарая с инвентарём: кто-то поправлял ремень, кто-то ухмылялся, а рыжий боцман с квадратной челюстью, заметив мичмана, тут же прищурился.
— Ну что, ваше Благородие, — протянул он, — опять нас на подвиг? Или на каторгу?
— На прогулку, — сухо ответил Даниил. — Под моим присмотром.
Моряки переглянулись и засмеялись.
— Под вашим присмотром, — хмыкнул кто-то, — значит, будет либо драка, либо арест, а может, и то и другое.
Дэн уже хотел отчитать их, но тут на пирсе появился адъютант Новицкого с портфелем под мышкой. Он подошел вальяжно, протянул Мирскому список отпущенных в увольнение, оглядел мигом притихшую команду и понизил голос:
— Последние напутствия, мичман. Ваши люди не должны расползаться по городу, как тараканы. Слишком много слухов о каких-то ночных беспорядках на Матросском бульваре. Его высокопревосходительство не хочет шума. Поэтому следуйте сразу к Ушаковой балке, подальше от городской суеты.
— Значит, все-таки драка, — мрачно заметил боцман. — Я так и знал, что простой увольнительной тут и не пахнет.
Даниил убрал лист в карман и взглянул на серую полоску суши за бухтой и госпиталем, закрытую складами. Где-то там, совсем рядом с Апполоновкой, прятались излюбленные места отдыха нижних чинов, а вместе с ними — и неприятности, которые, похоже, действительно шли к нему навстречу.
— Слушать сюда, — повысил голос лейтенант, обращаясь к команде, — Никто не пьет, не орёт, не лезет в городские окна и не спорит с городовым. Держитесь рядом с мичманом. Кто напьётся и будет бузотёрить — лично отправлю в «холодную», и его высокопревосходительство об этом узнает раньше, чем вы успеете протрезветь.
Боцман сплюнул в воду и криво улыбнулся.
— Ну всё, братцы, вот и началось настоящее веселье.
— Закончить разговоры! — прикрикнул лейтенант, — шагом марш!
Команда двинулась вверх по набережной, и Мирский невольно подумал, что спокойный день закончился, ещё даже не начавшись. Где-то впереди, среди узких улиц и портовых трактиров, его ждал тот самый подвиг, который наванговал ему адмирал.
Солнце, цепляясь за корабельные мачты и церковные шпили, неутомимо карабкалось на небосклон. Денёк обещал быть жарким как в прямом, так и в переносном смысле.
Даниил Мирский шёл следом за матросами с «Краба» и не мог отделаться от мысли, что поручение адмирала Новицкого было не столько служебным, сколько воспитательным — в первую очередь для него самого. Команда подводников, отпущенная на берег, шла свободной, развалистой, шумной ватагой, и в каждом их шаге, в каждом смехе, в каждом грубом окрике было столько лихой моряцкой удали, столько бьющего через край молодецкого бунтарства, что Мирский вдруг почувствовал себя декоративным штакетником на пути полноводной реки, готовой выйти из берегов.
— Эй, гляди, мичманец спит на ходу, — лениво бросил кто-то из задних, вроде вполголоса, но так, что слышно его было вполне отчётливо. Матросы захохотали.
Дэн сделал вид, что не расслышал. Ну, не затевать же драку с провокатором посреди улицы? Он смотрел вперёд, поверх голов, на крутые склоны горки, увитой цепкими лианами какой-то ползучей флоры, на блеск крыш в лучах восходящего солнца, но краем глаза следил за каждым движением своей временной команды. Эти люди только что вернулись с из боевого похода, и в них бурлила та особая неуёмная дерзость, которая появляется у человека после существования в обнимку со смертью, когда он снова чувствует землю под ногами и готов проверять её на прочность, на вкус, на терпение. Матросы успели отпустить пару сальных шуток в адрес проходивших гимназисток, зацепить какого-то лоточника, а незадачливого извозчика, плетущегося рядом и вовсе довели до белого каления своими шуточками, так что он хлестнул ледащего коняшку и скрылся из глаз, провожаемый язвительным матросским гоготом и свистом.
Ситуация медленно, но верно выходила из-под контроля. Мирский спинным мозгом чувствовал — если не переключить внимание этой разудалой ватаги на что-то менее конфликтное, всё закончится печально. С этими мрачными мыслями он дотопал до середины Нового спуска, который позже назовут Троллейбусным, когда обоняние выхватило ароматы выпечки, исходящие от торговых рядов у Пересыпи. Рот моментально наполнился слюной, а мозг — пониманием, чем можно отвлечь от озорства молодой здоровый организм: конечно же хорошей едой! Народ надо кормить. Не арестовывать, не строить, не читать нравоучения — а насыщать. Самая простая и древняя власть на свете — через желудок. Идея пришла так ясно, что он даже усмехнулся.
— Команда, стой! — кликнул он, и матросы, обернувшись, посмотрели на него с ленивым любопытством. — Один вопрос для всех! — добавил Дэн зычно, чтобы слышно было всем. — Как вы относитесь к жареному мясу со свежим хлебом и зеленью?
Слова эти повисли в воздухе, как что-то заведомо странное.
— Чего? — переспросил высокий рыжеватый матрос с выбитым передним зубом.
Остальные перестали галдеть и с любопытством уставились на мичмана. Нормальное состояние молодого организма на службе — постоянное присутствие чувства голода.
— Угощаю в честь знакомства, — пояснил Мирский. — Но нужна ваша помощь.
— А как вы сами относитесь к мясу, ваше благородие? — хитро прищурился рыжий, явно ища подвох в словах офицера.
— Есть люблю, а так не очень, — пожал плечами Мирский. — Ну, так что, насчёт пикника, морские львы? Готовы?
Это вызвало новый хохот, но уже без прежней насмешки — скорее, от удивления. В их представлении угощение было делом кабака, чайной, трактира, но не офицерского предложения матросам. Пикник казался барской забавой, какой-то причудой из мира дачных господ и их томных дам, а уж мичман, предлагающий подобное нижним чинам, выглядел и вовсе диковинно.
Невольная пауза затянулось, но в это время у рыжего матроса так заурчал живот, что рядом стоящие прыснули со смеха.
— Один, кажется, не против, — усмехнулся Мирский и похлопал подчинённого по плечу.
Это происшествие словно сломало невидимый барьер. Сначала боцман, а за ним и все остальные потянули руки к небу.
— Ну, вот и отлично! — с облегчением улыбнулся Даниил. — Тогда за мной.