Страница 30 из 96
Василиса, задрав нос, стояла перед капитаном, излучая уверенность и спокойствие. В активе у неё были два вылета на разведывательном мотодельтаплане с движком от снегохода «Буран» и дюжина выходов на боевое задание по эвакуации на ротной «мотолыге»(*) с закреплённым на ней нештатным «Максимом», из которого она быстро навострилась чистить небо от дронов бандеровцев.
— Передайте Северскому, — буркнул капитан, — Мишени отнести в залив на милю. Готовим 26-ю машину. Я сам поведу — хочу лично посмотреть, на что вы способны, сударыня.
Через полчаса амазонка, игнорируя предложение помочь сесть в кабину, самостоятельно перемахнула через ограждение причала, зацепилась, как обезьянка, за срез крыла, мягко, держа весь свой вес на руках, опустилась на место стрелка и начала деловито копошиться, осваиваясь в гидроплане. Капитан, покачав головой, занял место пилота и, сжав штурвал, не отрываясь смотрел, как перед ним в открытом гнезде стрелка возится эта сумасшедшая.
Хрупкая маленькая девушка с изящными изгибами фигуры на фоне угловатого пулемёта выглядела, словно бабочка, случайно залетевшая на склад с брутальными мужскими аксессуарами. Ветер трепал её коротко стриженые волосы, рассыпая их по кожаному воротнику реглана — самого маленького из найденных в каптёрке, а тонкие руки бойко скользили по нагретому металлу пулемёта. Иван Иванович даже присвистнул, увидев, как барышня уверенно и быстро сняла чехол с «Максима», установила ленту, проверила затвор, отрегулировала под себя высоту вертлюги — всё с профессиональной сноровкой, не оставляющей никаких сомнений: она делает это не первый раз. Капитан невольно залюбовался отточенными движениями Стрешневой и на миг забыл о собственном регламенте. «Откуда у этой пичужки такая выучка? — пронеслось в голове. — Не девчонка, а демон в юбке».
— Контакт! — выдернул пилота из мыслей зычный голос механика.
Офицер торопливо повернул ручку включения магнето.
— Есть контакт! От винта!
Мотор Hispano-Suiza взревел, разрезая солёный воздух. Гидроплан тронулся, переваливаясь по-утиному на прибрежной волне, затем встряхнулся, ходко побежал по бирюзовой воде, оставляя за собой три ровные параллельные линии. Пилот добавил газ, самолёт затрясло на зыби, он подпрыгнул несколько раз и нехотя оторвался от воды, задрав нос и набирая высоту. Капитан заложил вираж, уходя в сторону от мишеней — тех самых буёв с флажками.
К сожалению Василисы, никаких приборов или рычагов управления в кабине стрелка не обнаружилось. Место стрелка на летающей лодке представлял собой фанерный ящик с рёбрами жёсткости, на котором крепился пулемёт, рядом жестяная переговорная труба с кожаным раструбом да ящик с боеприпасами — вот и весь инвентарь. «А если бомбить придётся? Как же целиться?» — возмущённо подумала Василиса.
Самолётик гудел двигателем, звенел растяжками, скрипел сочленениями, старательно набирая высоту и разворачиваясь. Это происходило так медленно, что Вася успела оглядеть окрестности, поводить стволом «Максима», приноравливаясь к работе поворотного механизма, проверить привязные ремни и заскучать. Благодаря счастливой генетике высотобоязнь и качка её не мучили. Хотелось больше драйва, горок и крутых пике, однако конструкция М-15 казалась ей слишком тщедушной для агрессивного пилотажа.(**)
Капитан в это время поймал себя на мысли, что переживает за девчонку. Не стошнит ли её от болтанки? Вроде бы держится нормально, осматривает горизонт, глазеет на неприхотливый пейзаж. перевешиваясь через борт. «Откуда она такая, с первоклассной военной подготовкой, бесстрашием берсерка и дерзостью генеральши?» — мысли вихрем кружили в голове, пока он выводил машину на курс. Рёв мотора заглушал всё, и капитан аккуратно тронул Васю за плечо, показал на переговорную трубу и рявкнул в неё командным басом: «Внимание! Идём на цель!»
Самолёт нырнул вниз, обгоняя чаек. Перед самой поверхностью пилот выровнял машину, и она понеслась над водой, почти касаясь гребней волн. Обрывки волн воды хлестали по фюзеляжу, корпус трясло. «Держись, стрекоза», — подумал капитан.
Первый заход — пристрелочный. Пилот держал курс ровно. Стрешнева припала к пулемёту, ветер рвал воротник её кожанки, забирался под одежду, холодил кожу, но после постоянного зноя это было даже приятно. Мишень послушно пересекла стойку, выставленную на минимальные сто метров, вползла в разрез целика, совместилась с мушкой. Главное, чтобы не подвел глазомер! Вот сейчас… Вот ещё чуть-чуть! Пора! Очередь прогрохотала, отдаваясь дрожью в фанерном корпусе.
Всплески пуль вспенили волны рядом с буем. «Мимо чуток, но близко! — отметил капитан. — Держится хорошо, не торопится, не нервничает».
Второй заход. Капитан прибавил газу — теперь всё по-настоящему. Волны силились достать до корпуса, вставали на дыбы, но сраженные земным притяжением, измождённо падали обратно в темно-зеленую бездну. Мишени стремительно приближались, а пулемёт молчал. Капитан уже решил, что девчонка растерялась, но за сотню метров до цели «Максим» дробно рыкнул. Короткая трёхпатронная очередь разнесла буй в щепки. Короткое движение ствола — и вторая мишень скрылась в солёных брызгах от пуль. На третью и четвёртую мишень времени уже не хватало: угол возвышения пулемета не позволял прицелиться, сидя в кресле и Вася, ни секунды не сомневаясь, дёрнула пряжку ремня и вскочила на ноги, держась только за ручки пулемёта.
Капитан от такого неожиданного маневра даже растерялся и не успел крикнуть в трубу, чтобы она вернулась на место. «Тра-та-та-та!» — длинной очередью зашёлся «Максим», ведя тупорылым носом от одной мишени к другой, до которой оставалось не более полусотни шагов и в кабине ощутимо запахло жженым порохом.
— Уи-и-и-и! — победно вскинула руки Василиса, забыв, что она наглухо закрыла пилоту обзор. Капитан от неожиданности дёрнул ручку, гидроплан клюнул носом, и в это же время шальная волна ударила по корпусу, подбросила летающую лодку вверх и Стрешнева, лишённая страховки, взмахнув руками, словно птица, вылетела из кабины.
Она увидела внизу море, тёмное, как бутылочное стекло. Ей показалась, что успела заметить даже собственную тень на волнах. В голове мелькнуло: «Довыпендривалась…» — и тут же по ногам ударило так, словно она упала не в воду, а на каменную брусчатку. Колени больно воткнулись в грудную клетку, воздух вырвало из лёгких, а кожу лица обожгло, словно по ней проехались наждачкой.