Страница 60 из 62
Глава двадцать девятая
Это не было похоже на пробуждение после долгого сна. Того, как Денис когда-то очутился в электричке в Свободном, не напоминало тоже.
То есть не было никакого перехода от одного состояния к другому, никакой временной дезориентации или вопросов к себе: «Кто я? Мне это снится? Это уже явь или еще сон? Где я нахожусь?»
Ничего подобного.
Секунду назад Денис сжимал тонкую кисть Нины, слышал голоса друзей, прощался с ними, отрывал ногу от земли и делал решительный шаг в пустоту, а уже в следующее мгновение обнаружил себя лежащим на узкой кровати.
Глаза были открыты, сознание – ясное.
«Значит, все-таки получилось?» – спросил себя Денис, еще не зная, можно ли уже радоваться или это какая-то обманка, иллюзия, которую сгенерировала «дыра» во времени и пространстве.
Он медленно повел глазами в сторону. Белые потрескавшиеся стены и потолок, наглухо закрытые двустворчатые стеклянные двери, прямоугольные окна, расположенные высоко под потолком, коричневый линолеум на полу и прочие приметы казенного уюта. Никаких сомнений быть не могло: он находится в больничной палате.
Денис осторожно повернул голову, втайне боясь, что ничего не получится, что он обездвижен. Но, к счастью, страх был напрасным. Справа и слева от Дениса стояли кровати, а на них, плотно закрыв глаза, лежали люди.
Не просто люди! Денис сразу же узнал Карпа и Семена.
Выходит, он вернулся, а они пока еще нет.
Нужно срочно узнать, как дела у остальных!
Денис пошевелил пальцами рук, попробовал согнуть в колене ногу. Тело подчинялось ему, и он, приободрившись, решил встать. Это оказалось не так-то просто. От долгого лежания мышцы ослабли (повезло еще, что не атрофировались), и, когда Денис все же сумел сесть, его трясло от слабости, голова кружилась.
То, что было прежде таким простым – встать с кровати, сделать несколько шагов, теперь стало сложным, но Денис справился. Это заняло некоторое время, но в итоге он все же поднялся на ноги и теперь стоял, держась за спинку кровати.
Тапочек возле койки по понятным причинам не было: зачем лежачим больным обувь? Ничего, можно пока босиком походить. Хорошо еще, что на исхудавшем теле Дениса болталась серая больничная рубашка – долгополая, застиранная, придававшая ему, должно быть, убогий вид.
Палата была просторная, большая, почти все кровати оказались заняты. Если Денис правильно понял, здесь находились люди, которых когда-то отправляли в Свободный; тут ждали пробуждения все выжившие к настоящему моменту участники проекта «Красный континент».
Пробуждения или смерти физического тела.
От этой мысли стало совсем скверно, и Денис поспешил отогнать ее. Он был пока слишком слаб, чтобы думать о таком. Постоял, приходя в себя, и, ощутив, что голова перестала кружиться, а дурнота отступила, попробовал обойти палату.
– Максим! Нина! – прошептал он, увидев своих друзей.
Они не могли его услышать. Их бледные лица оставались безучастными, глаза были плотно закрыты. Его товарищи странствовали где-то, и Денис при всем желании был не в состоянии помочь им вернуться оттуда, где они сейчас находились…
Оба брата, Семен и Сергей, тоже были здесь. А вот и Карп Смирнов, и еще шесть человек, которых Денис не знал. Правда, приглядевшись, все же вспомнил двоих – Коляна и одного из его подельников. В памяти всплыла гробовая тишина, царившая в заледеневшем Северном секторе, перестрелка в квартире Нины, ожившие мертвецы, трудный путь по замерзшему городу, испуганные глаза Алисы, которая так и не попала в Цитадель.
Алиса…
Сани в палате тоже не было, и это еще раз подтверждало то, что Денис уже знал: его друг мертв. Кроме того, здесь не было Олега и Таты. Может быть, они вернулись раньше? Денису очень хотелось верить в это. А еще хотелось дождаться возвращения Нины и Максима, но он знал: это нереально.
Синхронизация. Вернее, ее отсутствие, как объяснил Иван Иванович.
Сам он, кстати, тоже был тут: кровать его стояла в самом дальнем углу. Глядя на неподвижное худое тело Ивана Ивановича, Денис спросил себя, что чувствует, и понял, что ничего. Абсолютно ничего.
Равнодушно отвернувшись от создателя «Красного континента», Денис медленно пошаркал по вытертому линолеуму к дверям. Был ясный день: в окна лился дневной свет. Но вот какой именно день? Месяц? Год?
Недалеко от двери находился стол медсестры, а на нем – кнопочный телефонный аппарат зеленого цвета, стакан, ощетинившийся карандашами и авторучками, бумаги, сложенные аккуратными стопками. Над столом Денис увидел настенный перекидной календарь за тысяча девятьсот девяносто пятый год.
Если верить ему, сейчас на дворе май. Если точнее, Первое Мая, большой праздник, когда все выходят на демонстрацию, несут шары, цветы и флаги, прославляя Мир, Труд, Май.
Или не выходят?..
Иван Иванович сказал, что после Перестройки жизнь в стране кардинально изменилась. Изменилась настолько, что он, такой влиятельный, уверенный в себе и сильный, не смог в нее вписаться.
А Денис? Сумеет ли он ощутить нерв, пульс этой новой жизни?
«Тринадцать лет. Меня не было тринадцать лет», – подумал Денис и снова поймал себя на мысли, что ничего не чувствует: ни ярости, ни боли, ни радости от своего возвращения. Как будто чувства, эмоции, ощущения так и не вернулись из Свободного, остались где-то там, еще не пробудились в этом мире.
Возле двери висело овальное зеркало. Не без страха Денис глянул в него и замер, разглядывая свое отражение. Он был вроде бы прежним – те же глаза, скулы, линия подбородка, форма губ, но вместе с тем сильно изменился.
Под глазами залегли тени, возле рта появились горькие складки, кожа была белой и сухой, черты лица стали резче. Волос почти не было: очевидно, всех пациентов брили, чтобы облегчить уход. У остальных людей, даже у Нины, на головах топорщились короткие «ёжики», придававшие им беззащитный, немного жалкий вид.
Несомненно, Денис стал выглядеть старше, теперь принять его за двадцатилетнего мальчишку, каким он отправился в Свободный, было бы невозможно. Там, в призрачном прекрасном городе, осталась его юность, там сгинуло целое десятилетие – украденное, исчезнувшее…
А еще там остались друзья, настоящие друзья, каких у него никогда не было в этом мире, и, размышляя об этом, Денис сознавал, насколько одинок и никому не нужен.
«Ты жив, это главное. Сможешь начать сначала!» – сказал себе Денис и решил, что у него еще будет время поверить в это. Он еще раз оглядел палату, где, словно в коконах, лежали люди, мысленно простился с ними и отворил дверь.