Красный континент

Глава двадцать восьмая

Денис и его товарищи снова собрались в путь. Это путешествие обещало быть самым опасным, да вдобавок мало кто верил в успех предприятия. Пожалуй, все согласились идти лишь от безысходности, понимая, что остаться – еще хуже, еще бессмысленней.

Нина и Максим решили отправиться на поиски «дыры», особо не раздумывая. Карп – тоже. Тата и Олег долго беседовали, уйдя в дальний конец зала, но в итоге вернулись с решением отправиться в путь:

– Свободный разрушается. Цитадель какое-то время продержится, но это лишь отсрочка. И что же мы будет делать, когда все развалится окончательно? В каком мире окажемся? Даже умереть не сможем, чтобы обрести покой. Так что… – Олег улыбнулся одними губами, глаза оставались печальными и испуганными. – Мы тоже идем с вами.

Братья Сергей и Семен колебались дольше всех, но потом согласились и они.

Единственным, кто пожелал остался в Цитадели, был Иван Иванович.

– Как вы тут оказались? – спросил его Денис.

Иван Иванович грустно улыбнулся.

– Считайте это формой суицида. Я же говорил вам, что отдал проекту всю свою жизнь. Когда «Красный континент» закрыли, я потерял все: мечту, цель, смысл, работу, друзей. Все умерло, и сам я умер. Вы не представляете, как сильно все изменилось там, снаружи. Я не нашел себе места в этом новом социуме, был обречен на медленное угасание в полном одиночестве. А здесь, – Иван Иванович обвел руками пространство вокруг себя, – здесь все было для меня родным и знакомым. Я (разумеется, не в только я!) создал Свободный, знаю тут каждую мелочь. Я присутствовал при рождении этого прекрасного мира и решил, что хочу присутствовать при его крушении, коли уж не сумел спасти свое детище. Это мой долг, если хотите. И уж точно – мой выбор.

Денис спросил себя, как сам поступил бы на месте этого человека, но ответить не смог.

– Каким же образом вы это сделали? – спросил Максим.

– Все было просто. В последний день работы проекта я попросил одного из своих людей, которому доверял больше всех, отправить меня в Свободный точно так, как мы отправили сюда вас. Еще раньше, поняв, что проект обречен, я создал для себя укрытие под Цитаделью. – Иван Иванович ткнул пальцем себе под ноги. – Там есть все, что мне нужно. Я пригласил бы вас, но это место и все ресурсы рассчитаны только на одного человека. – Он помолчал немного. – Перед своим уходом я уладил все формальности, в этом смысле у меня перед вами было преимущество: я знал, что не вернусь. Теперь мое тело находится рядом с вашими. Когда оно умрет, все для меня закончится. Сказать по правде, я жду этого момента с нетерпением, потому что наблюдать за смертью Свободного оказалось куда тяжелее, чем мне представлялось.

Иван Иванович едва успел договорить, как Нина вдруг выступила вперед, глаза ее гневно сверкали.

– Думаете, мы должны вас пожалеть? Вы не достойны сострадания, я вас презираю! Если вы отлично знали, что мы не сумеем вернуться домой, а Свободный неминуемо развалится, то почему не создали укрытие для нас, оказавшихся тут, запертых по вашей вине?! Не дали нам знать, куда идти, когда начнется катастрофа? Вам даже в голову не пришлось позаботиться о нас! Конечно, ведь мы для вас – такие же «Вошки», даже хуже, подопытные крысы. Вам никогда не было дела до наших судеб и, само собой, плевать на наши жизни!

Денис был полностью согласен с Ниной; все остальные, наверное, тоже. Денис ждал, что Иван Иванович разозлится или примется оправдываться, но пожилой мужчина не сделал ни того, ни другого.

– Вы правы, Нина. Мне нечего сказать в свое оправдание. Если сможете, простите меня. Все вы. Простите.

Губы Нины дрогнули, но она так ничего и не ответила. Отвернулась и зашагала к выходу из Цитадели. Ее товарищи последовали за ней.

– Будьте осторожны. Желаю вам удачи, – услышал Денис и обернулся.

Иван Иванович, некогда грозный представитель могущественной организации, один из создателей грандиознейшего проекта, стоял, беспомощно свесив руки, глядя им вслед. Несмотря на все беды, причиненные Степанцовым другим людям, Денису было отчасти жаль этого человека, потерявшего все, включая себя самого.

– Прощайте, – сказал Денис и ушел вслед за другими.

Куда именно следует идти, они решили чуть ранее.

Главной задачей было добраться до одной из «дыр» в оболочке, окружавшей Свободный. Таких прорех, как пояснил Иван Иванович, будет появляться все больше и больше, пока наконец Свободный не перестанет существовать, растворившись в небытии.

– Как должна выглядеть «дыра»? – спросил Максим Ивана Ивановича, но прежде, чем тот сумел ответить, Денис и сам догадался.

– Я, кажется, видел ее! Возможно, и вы видели тоже! – вскричал он. – Возле границы Северного и Южного секторов была одна странность: в ряду домов не хватало одной пятиэтажки. На ее месте была пустота. Просто черная дыра!

– Полагаю, вы правы, Денис, – подтвердил Иван Иванович.

– Я запомнил это место, но… – Денис помрачнел и посмотрел на окна Цитадели, за которыми бушевал хаос. – Это слишком далеко отсюда. Мы не дойдем.

– Но должны же быть… – заговорила Тата, однако Семен ее перебил:

– Мы знаем, где есть еще одна «дыра»! – Он обернулся к брату. – Помнишь?

Тот кивнул.

– Это была первая… как сказать… неправильность, которую мы заметили. Сразу поняли: плохо дело, что-то случилось. Мы в Западном секторе жили и еще до того, как объявили Чрезвычайную ситуацию, увидели эту штуку. Семен прав, это близко. Возле памятника строителям коммунизма. Мы как раз неподалеку. Вокруг памятника – клумбы цветочные, все пестрое, маргаритки разные растут. Но вместо одной клумбы – черный квадрат с неровными краями. Я еще, помню, сказал, что кто-то будто бросил черную рваную тряпку на землю.

– Я не робкого десятка, но смотреть на нее страшно было, – прибавил Семен. – После-то завертелось, мы и забыли про это.

– Это точно одна из прорех, – подтвердил Иван Иванович.

– И это совсем близко! – радостно сказала Тата. – Памятник недалеко от площади Правительства, он в скверике стоит, а скверик примыкает к площади.

Вот к этому скверу они и направились, выйдя из здания Цитадели, оставив в ее каменном брюхе единственного обитателя.

Снаружи стало еще хуже. Пятачок, до которого пока не успели добраться ни пески, ни ледяная пустыня, ни стена дождя, стал совсем небольшим.

– Нам нужно туда! – Семен вскинул руку. – Западный сектор там.